Рюрик и его братья
Мифу о призвании варягов из Скандинавии исполнилось 400 лет
В 1616 году в Стокгольме вышла шеститомная «История о великом княжестве Московском» (Regni Muscowitici Sciogrraphia) Петра Петрея, в которой он первым задал вектор нападок на происхождение государства Российского: «...Ближе к правде, что варяги вышли из Швеции». Хотя в первых строках сочинения говорит про «трех князей, Рюрика, Синеуса и Трувора, надобно полагать, родных братьев, родом из Пруссии, господствовавших в России в 752 году по Р. X.». Это свойственно Петрею, в его сочинении — уйма ошибок и нелепиц.
От Корсуни до Москвы
Например, такая: «В старину один новгородский князь отправился со всеми своими боярами, дворянами и гражданами на войну с греками. Семь лет провели они за пределами своей родины и не присылали никакой вести о себе женам. Эти так уж и положили, что мужья их убиты и не воротятся к ним, потому пошли и отдались с дочерьми в связь своим крепостным рабам и челядинцам.
Взяв Корсунь, новгородцы уже возвращались домой; жены их услышали и проведали об этом: они не смели и не хотели дожидаться их прихода и убежали со всем, что могли захватить второпях, на то место, где стоит этот город, находящийся под судебною властью Москвы, оттуда они послали гонца к тамошнему князю с самою униженною просьбой защитить их от новгородцев, говоря, что они покоряются ему и останутся его подданными, будут платить ему оброки и подати, только бы он позволил им построить крепость от новгородцев. Это чрезвычайно понравилось московскому князю: он не только разрешил им построить крепость, но и освободил их, с несколькими тысячами рабов, от новгородцев, за то, что они отдались ему добровольно и таким образом способствовали приращению и населению его земли. Оттого-то поспешно и выстроен город с крепостью, находившийся под покровительством московского князя: рабы спокойно проживали там с женами и дочерьми, которых увезли из Новгорода, и назвали этот город с крепостью, по своему имени, Холопий Город». Здесь говорится о походе киевско-новгородского князя Владимира Крестителя на Византию, когда была захвачена Корсунь (Херсонес, 988). Но никакой Москвы тогда не было, как и московского князя. А про Холопий Город Петрей прочел у Гербертштейна, которого за это называли сказочником. Не было такого города на Руси!
В другом месте Петрей пишет про Новгород, что «в 1477 году завоевал и смирил его Иван Васильевич Грозный» (1530–1584). А ведь произошло это в 1570 году.
Тем не менее легкомысленная, но объемистая книга в 1620 году с дополнениями и исправлениями была издана на немецком языке в Лейпциге. Там теза Петрея была развернута: «В русских сказаниях и летописях упоминается народ, называемый у них варягами, с коими вели они большую войну и были принуждены платить им дань ежегодно по белке со всякого дома. Но я нигде не мог отыскать, что за народ были варяги, и потому должен думать и войти в подробные разыскания, что они пришли из Шведского королевства или из вошедших в состав его земель Финляндии и Ливонии».
Россия как часть Швеции
Далее автор рисует довольно подробную картину призвания шведских варягов новгородцами:
«...В наших летописях есть ясные известия, что шведы с русскими вели сильные войны, взяли страну их и области вооруженною рукой, покорили, разорили, опустошили и погубили ее огнем и мечом до самой реки Танаис (Дон, Северный Донец. — Г.Р.) и сделали ее своею данницей. К тому же и русские называют варягами народы, соседние Балтийскому морю, например шведов, финнов, ливонцев, куронов, пруссов, кашубов, поморян и вендов, а Балтийское море зовут Варяжским. Но так как это название нельзя найти ни у нас, ни в других местах, то многие стали держаться мнения, что варяги были родом из Энгерна в Саксонии или из Вагерланда в Голштинии. А это невозможно и не имеет никакого основания, потому что они не могли так далеко плавать на своих кораблях по морю, да и не были так многочисленны, чтобы воевать с русскими. Да если бы и было так и они воевали с русскими (что, однако ж, нельзя доказать, да и по справедливости лишено всякого основания), то не могли бы довести этой войны до того, чтобы обложить данью русских. Оттого кажется ближе к правде, что варяги вышли из Швеции или имели главного вождя, который, может быть, родился в области Вартофта в Вестертландии или в области Веренде в Смаланде, вероятно, назывался вернер и оттого варяг, а его дружина — варяги. Море же, по которому плавал, Варяжское, так как русские обыкновенно называют Варяжским то море, которое лежит между землею Копорье и Еврепе, островом Биркой и рекою Невою.
Меж тем как варяги в то время были очень сильны и часто воевали с русскими, у русских князей и государей происходили большие смятения, ссоры и несогласия из-за правления и верховной власти, так что никто не хотел уступить другому. Воевали между собою и грызлись точно собаки, потому что каждому хотелось быть в таком же величии и почете, в каком был другой. Почти все то же, что делали они и ныне, в недавнее время, потому что когда одного выбрали на царство, это стало обидно другому, который вооружился на него со своими сторонниками и предъявлял, что он такого же высокого и знатного происхождения, так же умен и разумен, как и другой.
Чтобы разом покончить несогласия, беспрестанные усобицы и раздоры, один умный и мудрый человек, бывший в большом почете у новгородцев, по имени Гостомысл, от всего сердца убеждал и уговаривал их жить в мире и согласии и отправить послов к варягам с самою усердною и смиренною просьбою, чтобы прислали к ним троих господ высокого княжеского рода, которые были бы благоразумны и могли учредить у них добрый порядок и управление. Новгородцы же признают их своими природными и наследственными государями, станут почитать их и нести для них всякую усердную службу. Это понравилось всем новгородцам так же, как и москвитянам в Москве, когда Захарий Ляпунов присоветовал им выбрать в великие князья сына польского короля, князя Владислава. По совету Гостомысла они тотчас отправили послов к варягам, приказав как можно покорнее просить у них мудрых правителей. Варяги немедленно согласились на их настойчивую просьбу и отправили с послами троих братьев из княжеского рода, по имени Рюрик, Синеус и Трувор». Откуда это всё — можно только гадать. Заимствовал Петрей у многих. Не только у Гербертштейна, но и Буссова (1552–1617) из «Московской хроники. 1584–1612», и у Массы (1586–1643) из «Краткого известия о Московии»), и т.д.
Впрочем, Петрей несколько раз был в России: в 1601–1605 годах собирал материалы для «Достоверной и правдивой реляции», где рассказал о России со времен Ивана Грозного до Василия Шуйского. В 1607–1610 годах — сперва как посол для переговоров с Шуйским, а затем — как представитель короля в корпусе Делагарди, в 1612–1613 годах жил в Новгороде опять же как дипломат. И наконец, в 1617 году участвовал в подготовке Столбовского мирного договора.
А Ломоносов против!
То, что он видел сам и описывал, любопытно и ценно. Например: «Некоторые думают и пишут, что в России не растут ни плодовые деревья, ни зелень: они грубо ошибаются и находятся в заблуждении, потому что там не только разводятся различные деревья, но и сеются всякие семена. Так что в России легче достать плодов, нежели в другом месте, каковы, например, яблоки, сливы, вишни, маленькие сливы, крыжовник, смородина, дыни, морковь, свекла, петрушка, хрен, редька, редиска, тыква, огурцы, серая и белая капуста, лук, чеснок, шалфей, ноготки, разных цветов фиалки, мирра, гвоздика, иссоп, майоран, тимьян, базилик, перец и другие подобные плоды, о которых не считаю необходимым здесь рассказывать».
Зато реконструируя наше прошлое, Петрей легко пускается на выдумки. Одна из них со временем превратилась в «норманнскую теорию». И по сей день остается предметом изучения и написания диссертаций. Хотя, по большому счету, Петр Петрей лишь выполнял политический заказ шведского короля, который очень хотел посадить на московский престол своего сына Карла-Филиппа. Легенда о варягах из Швеции делала эти притязания легитимными. Дескать, мы тоже — Рюриковичи!
Михаил Ломоносов в своей «Древней Российской истории» (1754), не называя имени Петрея, дал резкую оценку шведскому варианту норманнской теории: «Неправедно рассуждает, кто варяжское имя приписывает одному народу. Многие сильные доказательства уверяют, что они от разных племен и языков состояли и только одним соединялись обыкновенным тогда по морям разбоем. Ибо за тысячу лет не ставили в стыд и владеющие государи обогащаться таковым хищным промыслом, который на Балтийском море едва около двенадцатого столетия из обычая вышел.
Какого происхождения сие имя, о том имеем немало сомнительных догадок. Но всех справедливее быть кажется, что производится от общего речения всем северным народам. Не токмо шведы, норвежцы, истландцы и славяне, но и греки тоже одно слово употребляют в исторических книгах. И Перинскиольд, переводя на русский язык Стурлезонову историю (Снорри Стурлусон (1178–1241), «Круг земной», сборник саг) о королях северных, называет варягов по большей части так же, как по-истландски, варингами, или по-латине северными солдатами; из чего уже следует, что они не были только одни шведы, как некоторые думают».
Конечно, и здесь всё непросто. По норвежским сагам «Круга земного», территория нынешней европейской России — это Готхайм, Земля Богов или так называемая Великая Швеция. У Стурлусона читаем (в «Саге об Инглингах»): «С севера с гор, что за пределами заселенных мест, течет по Швеции река, правильное название которой Танаис». То есть автор не сомневается, что Танаис (Дон) — это шведская река. Он пишет про Одина, предводителя асов, живших в Готхайме. А в низовьях Дона стоит Азов (Тур Хейердал переводил это название как Ас Хов, напоминая, что древненорвежское слово «хов» означает «храм или священное место»).
Вообще, если читать «Круг земной» с целью найти параллели с «Повестью временных лет», их сыщется очень много. Например, про князя Олега Вещего в «Саге о Хальвдане Чёрном» или про Ярослава Мудрого в «Саге о Харальде Прекрасноволосом» и т.д.
За Петрея!
Но у этой статьи иная цель — отметить «юбилей» запущенного в оборот мифа Петрея. Поэтому отложим определенно интересную тему на неопределенное время. А пока — за Петрея! Или, как говорит Брюс Уиллис: «Ну и денёк сегодня выдался, мать его!»...