Дело рощинского маньяка едва уместилось в десять томов
Горроща — один из таких суровых и мрачных районов. Здесь, среди серых однотипных домов, шла своя жизнь и действовали свои законы. Например, несмотря на запрет торговли алкоголем в ночное время, продавцы не гнушались опасным заработком. На многих улицах не работали фонари, и жители, в том числе и женщины, были вынуждены возвращаться домой в полутьме, мимо гаражных кооперативов, глухих переулков и посадок. Милицейский наряд если и объезжал здешние улицы, то нечасто — после реформы число патрулей в городе сократилось. Так что случись что — и на помощь позвать некого.
Все располагало к появлению какого-нибудь ночного попутчика. И он вышел на улицы. Обычный русский парень — Саша Кривоногов. Он не просиживал часами в засаде, поджидая жертву, — он просто воспользовался возможностями. Первые нападения начались в середине зимы. Время — после полуночи. Жертвы — только женщины. Грабил всех, а если кто приглянулся внешне, еще и насиловал.
Из грабителя в маньяки
Слухи о первых изнасилованиях и грабежах растекались медленно. Униженные женщины старались поскорее забыть о нападениях... Кому-то помогала семья, кому-то — работа. Для кого-то этот рубеж, увы, так и остался непреодолимым. Так или иначе, их жизнь теперь разделилась на две — до и после ночного происшествия. И обсуждать это с кем бы то ни было они не хотели… Но, после того как очередная жертва — раненная в шею грабителем женщина — не дошла до квартиры несколько метров и умерла на руках своих соседей, слухи, домыслы и шепотки приобрели реально осязаемую форму и, самое главное, имя — маньяк.
Стоило лишь раз произнести это леденящее кровь, внушающее ужас и трепет имя, как по-другому ночного грабителя уже не называли. В утренней маршрутке, на работе в курилке, за обедом в столовке, за ужином в кухне муссировалась новая тема. Людям нравится бояться чего-то значительного. Вот перебегать дорогу на красный свет мы не боимся. И прыгать в машину к трем незнакомым парням, предложившим поздно вечером подвезти до дома, тоже. Отравиться паленой водкой в гараже у приятеля — и этого страшиться как-то несолидно. То ли дело маньяк. Говоря о нем, мы, с одной стороны, отодвигаем в тень свои насущные проблемы и будничные переживания, а с другой — увеличиваем значимость собственной персоны. Ведь если мы боимся того, кто специально выбирает себе жертву, значит, в нас есть что-то особенное. Когда нет другого способа преодолеть повседневную серость и собственную никчемность, толпа придумывает маньяка и возносит его на пьедестал. Так Саша Кривоногов, 23-летний тунеядец и пьянчуга с кухонным ножом, стал ужасом для жителей Горрощи.
«Тихий, выпивающий — обычный…»
О псевдоманьяке писали в газетах, снимали сюжеты на телевидении, его обсуждали в соцсетях, а парень целыми днями шатался по своему району и просиживал вечера в барах, не зная, куда себя деть. Незадолго до этого, в августе 2012 года, Саша бросил работу и устраиваться на новое место не торопился. Как потом расскажет мать, в то время он почти не бывал дома, возвращался все позже, пьяный, помятый, злой. Как живет его семья, Саша не интересовался вовсе. Мог нахамить матери и отцу, случалось даже, что кидался на них с кулаками.
— У него были долги по кредитам на 90 тысяч рублей, — рассказывает заместитель начальника полиции УМВД России по Рязанской области по оперативной работе Илья Илюшин. — Но ему было на все наплевать. По счетам платила мать. Сам он не работал, а все награбленное пускал на выпивку и развлечения. При этом ни друзей, ни девушки...
Что характерно, ничего подозрительного и предосудительного в поведении Саши ни родные, ни соседи не видели. По месту жительства его охарактеризовали «удовлетворительно»: тихий, незаметный, не буянил, не дрался. И биография у него обычная. В школе учился кое-как, получил средне-специальное образование, попробовал работать — не понравилось. Бросил работать — начал выпивать. После техникума книжек в руки не брал, так что о высоких благородных целях, которые ведут достойных людей по жизни, ему тоже узнать было неоткуда. В общем, типичный герой нашего времени — равнодушный, слабохарактерный, без внутреннего стержня и моральных устоев. Таких наше общество штампует и выпускает во взрослую жизнь пачками. Какими навыками они обладают? Какими нравственными ориентирами руководствуются? К чему стремятся? Вряд ли кто-то — родители, учителя, чиновники от образования — задаются этими вопросами до того, как эти ребята выходят на улицы грабить, насиловать, убивать. Например, когда они начали приносить двойки или когда вместо того чтобы пилить, выжигать или конструировать самолеты в кружке, слонялись по дому, двору, за гаражами. Пожалуй, мы сами выращиваем из детей безучастных, хладнокровных, расчетливых преступников, чтобы потом поймать и отправить за решетку.
Безмолвные свидетели
Задержали Кривоногова по приметам, которые описала последняя жертва. Женщина дала наглецу отпор и не позволила себя изнасиловать. А затем, когда он сбежал с ее телефоном, кошельком и украшениями, отправилась в участок.
Доставленный в райотдел маньяк вызвал у оперативников и следователей разочарование, смешанное с презрением и жалостью. Своим внешним видом парень никак не ассоциировался со всеобщей истерией вокруг ночного убийцы: маленький, щупленький, забитенький, слегка подшофе. Это объясняет тот факт, что некоторые женщины, покрупнее и поувереннее в себе, отталкивали грабителя и пытались отстоять свое имущество. Первые несколько нападений он обходился угрозами и кулаками, но вскоре стал носить с собой нож. Завидев женщину, раскладывал его заранее и преследовал ее до глухого темного переулка. Нож пускал в ход сразу. Бил в лицо, в шею, чтобы напугать, унизить, подавить волю жертвы. Если женщина не приглянулась — просто грабил. Если вдруг понравилась — насиловал, а уже потом грабил… Это могло продолжаться — час-полтора, пока он не удовлетворял свою похоть и жажду наживы. Женщины кричали, плакали от боли, просили о пощаде — ему было все равно.
Но самое главное — безучастны к насилию были свидетели преступлений. Ведь все, абсолютно все нападения Кривоногов совершал не в парках или заброшенной промзоне, а во дворах жилых домов, школ и даже роддома. Те, кто проезжал мимо в своих автомобилях, те, кто слышал под окнами душераздирающие крики, а может, и видел что-то своими глазами, — не остановились, не вышли, не набрали «02». Где был сторож, когда во дворе школы №57 грабитель напал на Марину Д. (имя изменено в этических целях — ред.)? Женщину зарезали рядом с охраняемым учреждением, в 50 метрах от ее собственного дома, и ни единая живая душа не пришла ей на помощь.
Попасться Саша Кривоногов не боялся. Возможно, куража ему добавляло легкое алкогольное опьянение, в котором он пребывал каждый вечер. Все грабежи совершал в своем районе, да и лица от женщин никогда не прятал — ни масок, ни чулок, ни надвинутой на глаза кепки жертвы не припомнили. А во время одного из первых нападений он даже перчатку потерял. Награбленное без опаски сдавал в ломбард также в Горроще. На допросах задержанный держался хладнокровно, даже немного развязно. От нападений не отнекивался, все признал. Но слов раскаяния следователи от него так и не дождались. Не спрашивал Кривоногов и о том, что стало с покалеченными им женщинами.
— Честно говоря, дальнейшая судьба этого человека меня не волнует, — признается следователь Следственного управления Следственного комитета РФ по Рязанской области Константин Курилкин. — Свое дело он уже сделал. Мне страшно, как будут жить те женщины, которым он поломал судьбу. Каково им ходить по улицам, каково смотреть в глаза родным, соседям, коллегам, заново учиться верить людям? Вот, о чем мы с вами должны думать.
24 июня суд приговорил Александра Кривоногова к 21 году заключения в колонии строгого режима, однако в течение 10 дней его еще могут обжаловать. Хочется верить, что по следам этого человека на улицы нашего города не выйдет еще один неприкаянный бездельник, который в результате царящей вечерами в спальных районах вседозволенности станет настоящим маньяком.
Кстати
Рощинского грабителя и насильника могли поймать гораздо раньше. Нам известно о, по крайней мере, двух упущенных возможностях разоблачения Саши Кривоногова.
Возможность первая «Смытые улики»
Вечером 8 марта 2012 года мать заметила, что свитер сына испачкан кровью. Сначала она встревожилась, но, бегло оглядев его, ран на теле не обнаружила.
— Чья это кровь? — спросила она. В ответ — грубость и упрямое нежелание что-либо объяснять. Мать отступила. Саша ушел спать. А свитер с уликой — кровью девушки, которую он семь раз ударил ножом в лицо и шею, — отправился в стирку. Ничьей смерти на его совести тогда еще не было… Прояви мать чуточку больше настойчивости и бдительности… Впрочем, можем ли мы осуждать мать, даже, если она мать изувера.
Возможность вторая «Отработка сектора»
Кривоногов частенько слонялся по улице пьяным, и как-то раз попался на глаза проезжающему мимо патрулю. Его останавливали, проверяли документы, иногда забирали в участок. Но криминального прошлого за ним не было, а за пропивание собственной жизни у нас уже давно не наказывают. В очередной раз Кривоногова остановили как раз в ночь, когда он совершил убийство. Полицейские отрабатывали этот жилой сектор. А Кривоногов шел по улице и был нетрезв. Его опросили и… отпустили с миром.
Татьяна Бадалова