Conde Nast Traveller 2 3 февраль март 2016

Я итальянец, тосканец и избалован уже по рождению», - сказал мне один из героев нынешнего номера Conde Nast Traveller, посол Италии в России Чезаре Мария Рагальини за пару мгновений до того, как было сделано это фото. И тем меня озадачил. Нет, я тоже считаю, что итальянцы, и особенно тосканцы (ну хорошо - еще венецианцы, римляне, неаполитанцы, сицилийцы, аиулийцы, сардинцы, амальфитанцы), -особая каста людей. Как не избаловаться, когда тебя почти круглый год ласкает солнце, рекой льется кьянти, бароло, мальвазия, когда i ы с рождения катаешься как сыр моцарелла ди буфала в оливковом масле Riviera Ligure и к твоим ногам катит волны самое красивое море на свете. Озадачило меня другое. Могу ли и я сказать о себе, что избалован по рождению? В моем родном Татарстане солнца ну разве что слегка меньше, чем в Милане. Молочные реки айрана, катыка и кумыса там не иссякают, а шишкинские сосновые боры не менее красивы, чем тосканские виноградники. Отчего же я все спешу за чудесами Италии, Франции, Греции, но никак не могу избаловаться путешествиями по своей стране? С этой мысли меня тогда сбил поданный мне бокал просекко.
Но тот же вопрос я снова и снова задавал себе, пока мы делали этот номер журнала. Вот мы взялись составлять вместе с нашими экспертами список лучших отелей мира, которые открылись за год. Сначала был большой, с сотней названий, потом короткий, с десятками. В финале их осталось двадцать семь - и в этом списке нет ни одного русского имени. Как так? Пусть не сотнями, но отели в России в этом году открывались, пусть не все пятизвездочные, но хорошие, от московского StandArt (1) до владивостокского Azimut. «Куда им до парижского La Reserve или до токийского Aman!» - скажут мне. Ну так чтобы в Париже появился La Reserve, там должны были появиться George V и Ritz, а до них десятки постоялых дворов, тысячи меблирашек. В общем, если не хочется включать русские отели в списки лучших мировых авансом или просто скромность не позволяет, так давайте хотя бы присматриваться к ним.
Вообще крайне увлекательно - наблюдать превращение недостаточно хороших качеств в отличные, набивших оскомину, траченных временем - во вновь актуальные и современные. В Париже, к примеру, на авеню Клебер у Елисейских Полей есть отель Raphael (2). Лет ему больше, чем «Георгу», последний ремонт случился в девяностые - стоя однажды у окна в его номере и глядя на только что открывшийся через дорогу отель Peninsula, я поднимал бокал за упокой души бедняги «Рафаэля», которого окончательно взяли в кольцо богатые, знаменитые, современные отели.
Но упокоя не случилось. Теперь те, кто хочет от отеля лоска, останавливаются через дорогу, а те, кто любит старый добрый «Рафаэль», все так же выпивают в саду на его крыше с потрясающим видом на Эйфелеву башню и Триумфальную арку -чем больше в Париже открывается отелей с видом на них, тем больше ценишь те, вид из которых для тебя с чем-то связан.
Старый отель мне всегда милее нового. Как говорит Тони Чи, еще один герой нашего номера, оформитель замечательных гостиниц, от лондонской Rosewood до токийской Andaz, главная задача отеля - связать вас с городом, в котором он находится. Меня с Москвой лучше всего связывает «Метрополь», с Парижем -Raphael, с Лондоном - ТЪе Connaught, с Римом - Hotel cTInghilterra. Мне нравится то, что тысячи людей до меня радовались в них этим городам, жизни, любимым, бокалу просекко. И мне тогда кажется, что и я умею радоваться всему этому не меньше их.
Этот номер Conde Nast Traveller вообще про наслаждение. Новыми и старыми отелями. Мишленовской едой в стокгольмских ресторанах и народной, но оттого не менее высокой кухней в неаполитанских пиццериях и английских пабах. Занятиями лонжкотом во французском Ле-Туке, любимом курорте Эдит Пиаф и махараджи Бароды, и бездельем на райских пляжах Таиланда. Этот номер - про счастье стать избранным не по рождению, а по собственному выбору.
Альберт Галеев, главный редактор