Министр финансов Антропова ответила о «Дворце единоборств». Но ответов не стало больше

История с «Дворцом единоборств» получила новые подробности от властей региона, но при этом ответов на главные вопросы не стало больше.

Редакция ZAB.RU направляла официальный запрос в Министерство финансов Забайкальского края. Спрашивали про концессионное соглашение по «Центру единоборств в г. Чита». Про подписантов. Про платежи. Про основания для выплат. Про смену структуры владения. Про финансовый контроль. И, конечно, про главное: как бюджетные деньги могли уйти компании, у которой, по версии прокуратуры, не было подтверждённых собственных средств.

Ответ пришёл. За подписью министра финансов Веры Антроповой. Формально выверенный. Юридически аккуратный. И абсолютно ничего не объясняющий. По большей части журналисты получили не ответы, а отсылки к другим ведомствам и фразу «документы хранятся у сторон сделки». Но давайте разбираться по порядку.

Подписанты концессионного соглашения

Мы спросили: кто именно подписал концессионное соглашение? Со стороны Минспорта. Со стороны ООО «Дворец единоборств». Попросили копии страниц с подписями.

Минфин ответил: «Концессионное соглашение заключено между Забайкальским краем в лице Министерства физической культуры и спорта Забайкальского края (концедент) и ООО «Дворец единоборств» (концессионер)». Имена, фамилии, должности и копии подписей в ответе отсутствуют. Кто конкретно поставил подпись под миллиардным соглашением со стороны государства и со стороны частника - осталось за кадром.

Платежи и основания для выплат

В другом блоке вопросов редакция ZAB.RU просила ведомство точные даты каждого перечисления, суммы, номера платёжных поручений, получатели средств, документы-основания, включая акты КС-2, КС-3, договоры подряда и субподряда.

Минфин ответил: законом о бюджете на 2024 год предусмотрено 101 658,9 тысяч рублей. На 2025 год — 198 341,1 тысяч рублей. Средства по заявке перечислены в Минспорт в сентябре, ноябре, декабре 2024 года и феврале 2025 года. А дальше — главная фраза: «Расчеты с концессионером в рамках концессионного соглашения осуществляет концедент. Оригиналы документов… хранятся у сторон сделки».

То есть Минфин перечислил деньги в Минспорт. А что Минспорт с ними делал дальше, кому платил, на каких основаниях - это уже не к Минфину. Ведомство, которое должно контролировать бюджетные потоки, сослалось на то, что документы - не у него.

Если вы не верите в такие формулировки, то мы тоже не можем их понять.

Смена структуры владения

Мы спросили: когда именно Агентство территориального развития зашло в ООО «Дворец единоборств»? Какую долю получило? И как эти даты соотносятся с перечислениями бюджетных средств?

Минфин ответил: это полномочия Департамента государственного имущества и земельных отношений. А запросить информацию напрямую в Агентстве или в ООО «Дворец единоборств» редакция может сама, в соответствии с законом о СМИ.

Формально - законно. По сути - Минфин не стал разбираться в логике того, как государственная структура зашла в долю к концессионеру, которому уже ушли бюджетные деньги.

Финансовый контроль и согласование

Другим важным вопросом было согласовывалось ли распоряжение о заключении концессии на срок, превышающий лимиты бюджетных обязательств? Проверялся ли предельный объём расходов концедента на соответствие бюджету? Имелись ли замечания к модели концессии? Проверялась ли обеспеченность проекта собственными средствами концессионера в размере не менее 5% от заявленных инвестиций?

Минфин ответил: в 2024 году проект распоряжения рассматривался в части соответствия предельного объёма расходов объёму бюджетных ассигнований. Решение о заключении соглашения и выбор модели реализации проекта принимает уполномоченный орган - это не к нам. А контроль за наличием у концессионера собственных средств (тех самых 5%) - это полномочия концедента, то есть Минспорта.

То есть Минфин проверил только одно: есть ли деньги в бюджете на текущий год и плановый период. Всё остальное - не его зона ответственности. А сам Минфин разве не распределением средств занимается?

Заключительный вопрос

Мы спросили прямо: каким образом бюджетные средства могли быть перечислены юридическому лицу, если прокуратура установила отсутствие у него подтверждённых собственных средств, и как это соотносится с принципами эффективного использования бюджетных средств и бюджетного контроля?

Минфин ответил: полномочия на заключение и исполнение концессионного соглашения возложены на Минспорт.

Круг замкнулся. Минфин перечислил деньги. Минспорт, по словам Минфина, сам отвечает за контроль. Прокуратура говорит, что контроля не было, потому что собственных средств у концессионера не оказалось. А кто конкретно подписывал бумаги, кто принимал решения, кто перечислял, на каких основаниях — на все эти вопросы Минфин отвечает одной универсальной формулой: «Это не мы, это они».

Что остаётся за скобками?

Мы получили ответ за подписью министра финансов Веры Антроповой. Формально даже кто-то скажет, что он добросовестный. Ссылки на законы есть. Отсылки к компетенции тоже. Но по сути Минфин не ответил ни на один конкретный вопрос, который мы задали.

Мы не знаем, кто подписал концессию на миллиарды.

Мы не знаем, кому именно и на основании каких документов ушли бюджетные деньги.

Мы не знаем, когда и как государство зашло в долю и что с этой долей происходило.

Мы не знаем, почему концессия не вызвала замечаний у финансового органа, хотя прокуратура позже сочла её ничтожной.

Минфин формально отчитался. Но вопросов меньше не стало. И главный из них, как и прежде, звучит так: кто ответит за то, что бюджет потерял сотни миллионов, а концессия, которую прокуратура считает ничтожной, вообще состоялась?