За кулисами этого мира — целая философия: здесь экономика встречается с психологией, бизнес-процессы танцуют с человеческими архетипами, а каждый квадратный метр пространства выверен с точностью хирургического скальпеля. Это не просто бизнес — это социальный конструктор, где перекраиваются представления о границах дозволенного, где каждая деталь является элементом сложной маркетинговой матрицы. Здесь клиент не просто покупатель — он участник перформанса, где главная валюта — эмоциональный интеллект. Сегодня вместе с нашим героем, основателем и владельцем стрип-клуба с сетевыми амбициями Dark Dreams Ярославом Косинским мы зайдем в эту бизнес-модель с парадного входа. — Давайте без сантиментов. Или, если позволите такую шутку — без предварительных ласк. Если бы вы объясняли своему сыну модель вашего бизнеса, то какую бы метафору использовали? — Да никакую, на самом деле. Когда моему сыну было три года, мы прекрасно с ним бегали по стрип-клубу Dark Dreams и он прекрасно знал, что где тут находится и чем можно заниматься тут. И такой подход сразу сформировал у сына отношение, что это просто развлекательный центр, только для взрослых. Сюда можно прийти проиграть. Да, иначе, чем в детском центре, но суть остается та же самая. Здесь много разных игрушек, есть бар, где сделают лимонад. В этом центре классно посидеть со своей компаний, придумать какие-то игры. Но самое главное, тут всегда будет весело и всегда есть возможности найти себе новых друзей. — В принципе, неплохая аналогия. К прибыли и оборотам вы относитесь так же? В игровом формате? — Цифры предполагают серьезность. Без этого мы бы закрылись уже в первый год, а не создавали франшизу. Что касаемо цифр, о Dark Dreams можно сказать две вещи, самые важные. Первое, и основное — рынок, особенно общественного питания, да и сферу услуг в целом, — сильно лихорадит. Но. Мы не стоим на месте однозначно. Так, в 2024 году, по сравнению к 2023 году, мы выросли на 30%. Этот год, 2025, пока еще не закрыт, но даже сейчас мы видим прирост по сравнению с аналогичным периодом в прошлом. И это говорит о том, что мы достаточно твердо стоим на ногах. — История выглядит достаточно рентабельной… — Она не выглядит, она такая и есть. Этот показатель у нас на уровне 70%, а это мифическая цифра для очень-очень многих проектов, не только в сфере общепита, но и в целом в бизнесе. И в целом, гораздо важнее, наверное, не сухие цифры о том, сколько мы заработали, сколько мы потратили, какая у нас получилась чистая прибыль, важнее динамика и стабильность этого бизнеса. И Dark Dreams показывает себя очень стабильным, твердым и сильным игроком, который способен расти даже в отсутствии для этого факторов. — В одном из недавних интервью вы довольно откровенно рассказали о некоторых неоднозначных эпизодах своего прошлого. Не боитесь, что это может ударить по репутации компании? Всё-таки вы её основатель и публичное лицо. — Знаете, я думал об этом. И пришёл к выводу, что прозрачность — гораздо меньший риск, чем попытки что-то скрывать. Когда я только начинал бизнес, казалось, что нужно выстраивать идеальный образ. Безупречная биография, правильные слова, никаких неудобных тем. Но это ловушка. Рано или поздно прошлое всё равно всплывёт — в самый неподходящий момент. А вот тогда начнутся настоящие проблемы. Я сделал в молодости вещи, которыми, с одной стороны, я не горжусь, но с другой — я сделал правильные выводы и этот опыт помогает мне теперь. Я не политик, не претендую на моральное лидерство. Я предприниматель, который строит бизнес и создаёт рабочие места. Моя задача — делать это хорошо, а не изображать святого. — То есть это осознанная стратегия? — Абсолютно. Смотрите, что происходит, когда ты честен. Во-первых, тебя невозможно шантажировать. Нет тайн — нет рычагов давления. Во-вторых, это невероятно освобождает психологически. Не нужно помнить, кому что сказал, что скрыл, как это состыковать. Но главное — это фильтрует партнёров и клиентов. Маловероятно, конечно, что кто-то посмотрит интервью и решит, что не хочет со мной работать. Но даже если так — это их право, я уважаю. Зато те, кто приходит, идут с открытыми глазами. Они оценивают меня здесь и сейчас, а не придуманный образ из пресс-релизов. — А инвесторы? Им ведь важна предсказуемость, минимум репутационных рисков. — Серьёзные инвесторы как раз ценят честность. Они самостоятельно проводят полноценную, комплексную проверку, и поверьте, всё знают лучше других. Лучше они услышат про мою биографию и мой жизненный опыт напрямую, чем впоследствии найдут какие-то интерпретации. Кроме того, сама открытость — это показатель. Она говорит: человек не боится своего прошлого, берёт ответственность, не прячется. Это гораздо важнее для оценки характера основателя, чем безупречное резюме. — Есть ли границы у этой открытости? — Конечно. Я не рассказываю о других людях без их согласия. Не затрагиваю темы, которые могут кого-то скомпрометировать. Речь только о моих собственных решениях и поступках. И ещё важный момент — я не оправдываюсь. Не пытаюсь представить ошибки как достижения. Было — признаю, сделал выводы, двигаюсь дальше. В конечном счёте, люди чувствуют фальшь. Ты можешь годами выстраивать правильный образ, но один момент слабости — и всё рухнет. А честность не разрушить. Она либо есть, либо нет. — Хорошо, продолжим о личном. Что привело вас в индустрию развлечений для взрослых? Это же довольно специфический выбор. — На самом деле путь был логичным, хоть со стороны и не очевидно. С семнадцати лет я в общепите — бармен, потом рестораны, бары, клубы. В какой-то момент руководил производством в крупной розничной сети: пекарни, мясной цех, салатный. Классическая карьера. Попав в стрип-индустрию, я увидел парадокс. Компетенции нужны те же самые — сервис, операционка, работа с персоналом. Но экономика совершенно другая. В кофейне ты можешь быть гением своего дела, варить лучший кофе в городе, создавать атмосферу — но физически не продашь больше двухсот чашек в день. Потолок выручки — 60 тысяч рублей. А здесь те же навыки, та же улыбка и внимание к гостю — но в любой момент может прилететь продажа на сто тысяч. Бутылка коллекционного шампанского, приватный танец для компании, или гость захочет устроить импровизированный Новый год в июле со всеми хороводами — потому что в декабре работал и пропустил праздник. Меня привлекла именно эта возможность — генерировать кратно больше выручки с теми же усилиями. Циничнее не скажешь: деньги решают многое. — Если бы можно было вернуться назад — выбрали бы другой путь? — Нет. И дело не в ностальгии. Этот путь дал мне семью — я счастлив с женой, дети растут в возможностях, которых у меня не было. Сын летает на вертолётах, гоняет на картинге. Дочь занимается фигурным катанием, и нам не нужно считать, на какие коньки хватит денег. Это важно. Изменил бы я что-то по ходу? Конечно. Ошибок было достаточно, потерь — тоже. Но общий вектор — правильный. Знаете, что меня особенно мотивирует? Социальные лифты, которые мы создаём. У нас менеджерами работают бывшие кальянщики и кассиры. Один из директоров приехал на собеседование на такси — он был водителем. Взяли его менеджером за харизму и желание работать. Обучили, подняли до директора. Сейчас, когда запускаем франшизу Dark Dreams, он становится супервайзером — руководит уже несколькими клубами. Мы не бросаем людей. Растём — тянем команду за собой. И когда видишь, как меняется их жизнь, понимаешь: да, путь был правильным. — Ярослав, а есть какие-то представления о вашей индустрии, которые совершенно не понимают обычные люди и, как вам кажется, никогда не поймут? — Я даже представить не могу, что же это может быть. Все прекрасно всё понимают про нашу индустрию: как все работает, как все устроено. Хотя, впрочем, есть одна вещь. Дело в том, что большинство людей видит сферу стриптиза через призму сериалов, каких-то новостных пабликов, блогеров, газет или рассказов друзей и знакомых. Хотя на самом деле, стрип-бар — абсолютно понятная структура. Возможно, кого-то удивлю, но здесь нет запрещенных веществ, нет интима. Мы вообще работаем строго в русле законодательства Российской Федерации. — Все чинно-благородно. Буквально институт благородных девиц. Откуда же берутся все эти страшные истории только… — На самом деле, стрип-бар — это ровно такая же история, как и любой другой клуб. Здесь происходит ровно то же самое, что и в других клубах: люди пьют, веселятся, танцуют, общаются. И да. Они смотрят на девушек. Могут с ними общаться. Выпить. При взаимной симпатии, естественно, допускается тактильный контакт — можно и потрогать, и погладить. Но не более. Когда гости впервые попадают к нам, они быстро в этом убеждаются. И тогда меняется восприятие. Знаете, большинство людей, настроенных негативно, либо имели опыт посещения совсем других заведений, либо судят заочно. За конкурентов и за то, что происходит в других городах, мы, к сожалению, ответственности не несём. После визита в наш бар человек формирует собственное мнение — и оно, как правило, положительное. Или хотя бы адекватное. Кому-то может не понравиться стиль музыки, кто-то посчитает бар слишком тесным в пиковые часы, кому-то захочется больше пространства. Это нормально. Всем угодить невозможно. Мы работаем по определённым стандартам, с понятной целевой аудиторией. И те, кому близок наш формат, становятся постоянными гостями. Собственно, лояльная аудитория — лучшее доказательство того, что мы делаем всё правильно. — Должен ли каждый мужчина хотя бы один раз в жизни сходить в стрип-бар? — Вот честно — понятия не имею. Не готов рассуждать о поступках каких-то мифических мужчин. Откровенно говоря, не вижу ни одной причины, по которой посещение стриптиз-бара должно быть обязательным пунктом в жизни каждого мужчины. Это просто один из форматов досуга — как ночные клубы, коктейль-бары или рестораны определённой кухни. Разве каждый мужчина обязан, скажем, побывать в японском ресторане? Вряд ли. Со стриптиз-барами ровно та же история: кто хочет — приходит, кому неинтересно — не приходит. Это вопрос личных предпочтений, а не какой-то обязательной культурной программы. Более того, сам термин «стриптиз-бар» настолько размыт, что под ним понимают совершенно разные вещи. В США это может быть придорожное заведение на 30 квадратных метров возле автозаправки, куда местные жители заходят выпить пива, а на заднем плане что-то происходит на сцене. В некоторых европейских странах под вывеской стриптиз-бара работают заведения с интим-услугами, где размыты все границы приличия. Поэтому мой ответ однозначный: нет. Не каждому мужчине нужно это в принципе. А если интерес всё-таки есть — выбирайте проверенные проекты с репутацией, которые работают не первый год и имеют подтверждённую обратную связь. Важно понимать, куда именно вы идёте и чего ожидать. — А приходя к вам, понимают? И вообще, что заставляет клиентов возвращаться в ваш клуб снова и снова? Это атмосфера, сервис или конкретные артистки? — Если возвращаются именно к нам, то понимают. По поводу мотивации… Знаете, у каждого своя мотивация. У нас есть гости, которые приходят 350 дней в году — без преувеличения. Открываемся в десять вечера, через пятнадцать минут они уже здесь. Покурить кальян, выпить бесплатный чай или кофе — у них соответствующий уровень нашей виртуальной карты лояльности. Час-полтора за разговорами — и домой. Иногда устраивают вечеринки с друзьями, но чаще просто заглядывают, как в свой клуб по интересам. Для меня они — символ стабильности в мире, где все постоянно меняется. Другая категория гостей приезжает ради музыки. У нас действительно качественная акустика и звукорежиссура на уровне, который редко встретишь в городе. Глубокие басы, чистые средние частоты — люди приходят послушать любимые треки так, как их задумывали создатели. Третьи ценят сервис и человеческое общение: поболтать с барменами, пошутить с официантами, просто поговорить по душам. Наша задача — обеспечить высокий стандарт для каждой категории: дорогая кожаная мебель, премиальные напитки, качественная музыка, искренний персонал на всех позициях — от охраны до официантов, располагающая атмосфера в зале. Самая большая сложность — оцифровать все эти моменты, на которые гость обращает внимание, и поддерживать их на постоянном уровне. — Из вашего уже богатого опыта работы, какой случай запомнился вам больше всего? — Пожалуй, самая яркая история связана с первым снегопадом. Город встал, дороги замело, гостей почти не было — все разумно сидели по домам. И один из наших завсегдатаев, который всё же приехал, вдруг говорит: «Ребята, я хочу устроить битву снежками — прямо здесь, в клубе». Заплатил за то, чтобы бармены выбежали на улицу, набрали вёдра снега, и началось… Мы все бросались снежками по залу, смеялись, как дети. Это было абсолютно спонтанно, совершенно не по регламенту и невероятно искренне. С тех пор прошло время, но эта история с первым снегом навсегда осталась в памяти. Она напомнила, что наш бизнес — про эмоции и моменты, которые невозможно запланировать. — Ярослав, если подумать о вопросах, то… Какие три вопроса чаще всего задают девушки на собеседовании, когда впервые приходят к вам работать? — Первый и самый важный — про интим-услуги. Девушки хотят понять, в каком формате происходит общение с гостями и что от них ожидается. Здесь мы сразу расставляем все точки над i: никаких интим-услуг ни в каком виде. У нас нет закрытых комнат, саун или отдельных номеров. Мужчина приходит в клуб не для того, чтобы удовлетворить сексуальную потребность — он приходит развлечься, пообщаться, расслабиться под хорошую музыку с бокалом виски. Второй вопрос — о свободе выбора. Будут ли их заставлять танцевать для гостей, которые им неприятны? Обязательно ли участвовать в дэнс-группах или шоу с шампанским? Мы объясняем: всё, что происходит в клубе, девушка делает исключительно по собственному желанию. Более того — она сама должна убедить гостя, что ему это нужно. У нас была показательная история: один гость в порыве эмоций назвал танцовщицу глупой и недостойной его уважения. Через час, когда остыл, начал извиняться и предложил ей сто тысяч за приватный танец. Она отказала: «Хоть сто, хоть миллион — не буду для тебя танцевать после того, что ты сказал». И это абсолютно нормально в нашей системе координат. Каждый сотрудник сам решает, с кем работать, а с кем — нет. Третий вопрос — о хореографических навыках. Насколько профессионально нужно уметь танцевать? Какие элементы обязательны? Здесь девушки часто удивляются: у нас есть хореограф, который обучает базовым движениям, но 99% рабочего времени вы вообще не танцуете. В основном вы находитесь в зале как обычный гость — общаетесь с подругами, с посетителями, с персоналом. Или просто сидите с коктейлем, если сегодня не в настроении. Танец на шесте — это скорее яркий акцент, а не основная работа. — Знаете, есть один момент, который меня очень давно интересует: как девушки выбирают себе сценические имена? Есть какие-то правила или ограничения? — Система никнеймов появилась не из желания создать загадочность, а из чисто практических соображений. В России не так много распространённых женских имён: из 60–70 танцовщиц может быть десять Ань, пятнадцать Маш и восемь Кать. Представьте, как администратор объявляет: «Маша, пора на сцену!» — и половина зала оборачивается. Плюс сценическое имя помогает создать образ, отделить личную жизнь от рабочей. Девушки придумывают ники самостоятельно — тут простор для фантазии. Единственное требование: имя должно быть политкорректным и никого не оскорблять. Согласование очень формальное — менеджер смены просто проверяет, что всё в порядке, и говорит: «Окей, с этого момента ты Афродита» или «Ты теперь Лилу». Всё, девушка получает свою новую идентичность в клубе. — И финальный вопрос в этой части интервью. Представьте, к вам приходит дочь вашего друга устраиваться на работу. Как вы отреагируете? — Вот совершенно не важно, кто приходит устраиваться на работу: дочь друга, случайного человека — каждая девушка чья-то дочь. Всегда важна конкретная жизненная ситуация. Если у девушки есть возможность учиться, получать образование, постепенно строить карьеру с нормальным ростом и повышением дохода — однозначно стоит выбрать этот путь. Да, он долгий, тернистый, требует терпения. Но если ты становишься настоящим специалистом в своей области, в большинстве случаев это приводит к успеху. Но бывают совершенно другие обстоятельства. Когда деньги нужны здесь и сейчас. Когда надо разово закрыть серьезную проблему, помочь семье, погасить долг. Банки не дают кредиты, на работе задержки зарплаты или она слишком маленькая. Вот в таких ситуациях стриптиз-индустрия действительно даёт возможность быстро заработать. И тут важно понимать: если у тебя есть харизма, ты умеешь общаться, поддерживать интересный диалог, если ты яркая личность — неважно, в какой должности ты работаешь в клубе. Ты можешь быть кем угодно: танцовщицей, хостес, барменом, кальянщиком, даже охранником. У нас был охранник, к которому гости выстраивались в очередь — просто поговорить, оставить чаевые, сказать комплимент. Он зарабатывал больше некоторых танцовщиц. — Просто идиллическая картина. В общем, смело все идите в стрип-бар работать? — Нет, опасность есть, и она в другом: получив большие деньги быстро и относительно легко, крайне сложно вернуться к обычному пути. Заставить себя отказаться от этого и снова начать подниматься по карьерной лестнице — это требует невероятной силы воли. Индустрия затягивает: ты веселишься, общаешься с интересными людьми и при этом зарабатываешь больше, чем специалисты, потратившие 10-15 лет на построение карьеры. Поэтому мой ответ такой: если 18-летняя дочь хочет работать — юридически она может. Но нужно ли это именно ей, в её ситуации? Это всегда индивидуальное решение. Я не тот человек, который даёт рекомендации, не зная всех обстоятельств чужой жизни. Я не могу предсказать, как те или иные события повлияют на человека. Я могу только развёрнуто объяснить, как устроена эта индустрия, какие у неё плюсы и риски. А решение и ответственность за него — только за самим человеком. Это его жизнь.
