«Пытаясь взломать нас,<br>дети невольно поднимают<br>свою компьютерную грамотность»
Как изменилась школа за то время, что вы работаете?
Раньше с компьютером мог общаться только учитель информатики, теперь, судя по данным нашей техподдержки, самые разные учителя всех возрастов. Правда, родители из этой модели по-прежнему выпадают, многие даже не проверяют дневники. Проект изначально задумывался как социальная среда, которая бы объединила всех участников школьного процесса. Теперь у нас можно найти сообщества и по семьдесят тысяч человек. ВКонтакте — хороший вариант для таких вещей, но мы хотели подготовить специальные средства, заточенные под школьную тематику. Это не только родители и учителя — например, есть старейшая группа педиатров, где выкладывают задания для детей, чтобы не тратить лишнее время на врача.
Вы хотите сказать, что изначально не задумывались как система электронного документооборота?
Это было еще в далекие времена, когда проект делали три энтузиаста-программиста (сейчас у нас в штате около ста человек). Скоро мы стали получать отклики от пользователей, которые хотели не просто общения, оценок, домашних заданий, учебных материалов, а как можно больше образовательных функций. И тут завертелось: мы стали добавлять, добавлять, добавлять. Теперь мы почти полностью дублируем школьный документооборот, включая высокоуровневые вещи вроде муниципальных отчетов. Одновременно на сайте в течение дня находится 10-20 тысяч пользователей, а всего заходит 300-400 тысяч.
Триста тысяч — фантастическое поле для экспериментов с данными. Что вы узнали о детях, родителях и учителях?
Судя по информации из школ, именно из-за обеспечения прозрачности для родителей успеваемость выросла примерно на 20%. Это немало, учитывая, что на детях лежит огромная нагрузка: в классе моего сына трех человек оставили на второй год, и это второй класс. Звучит страшно, но суровая школа дает эффект — мой ребенок знает действительно много. Что касается статистики, то с детьми все достаточно просто: их интересует, в первую очередь, что задали, и какое расписание. Вдобавок это основные потребители социальной части, им нравится создавать сообщества, устанавливать новые контакты. Правда, у нас довольно строгая постмодерация.
Довольно сложно себе представить ребенка, который думает: «Нет, во ВКонтакте что-то не классно, пойду в „Дневник.ру“ и буду вместе с мамой, папой и Марьиванной развлекаться!»
Это фантастика. Конечно, все сидят в обычных социальных сетях, но мы пытаемся привлечь их к нам конкурсами, мероприятиями, заставляем их проделать какую-то интересную работу, получить приз. Хотя очень много детей с плохой успеваемостью нас не любит. Сайт атакуется, каждый день получаем от школьников письма с угрозами. Потом смотрим на их оценки и понимаем, с чем это связано.
Хакерские атаки, наверное, не особенно мощные?
Как правило, нет, но бывают и достаточно ухищрённые. Новое поколение прекрасно разбирается в технологиях, иногда мы видим достойные примеры хакерского искусства. Пытаясь взломать нас, они, так или иначе, поднимают свою компьютерную грамотность.
Вы геймифицровали систему?
Для детей она, как правило, геймифицирована. Игровые элементы есть и в рамках конкурсов, и в социальной сети вообще. Один школьник предложил, чтобы учителя ставили лайки за домашние задания — кто соберет больше, получит какой-нибудь значок на аватар. Сейчас думаем, как можно это осуществить, чтобы случайно не породить войны между учениками и учителями.
Вы называете себя образовательным проектом, но изнутри вас посмотреть нельзя, а снаружи кажется, что это просто система документооборота с плавно вытекающей школьной социальной сетью. В чем образовательная миссия?
Не стоит думать о «Дневник.ру» как о самодостаточной системе, хотя в рамках своей конечной миссии — перевести школы на электронные журналы и дневники — мы самодостаточны абсолютно. Но как современный проект мы хотим выходить за рамки, поэтому активно интегрируем поставщиков образовательного контента. У нас есть «Центр приложений», пока партнеров там не очень много, потому что каждого мы выбираем сами. Есть сервисы по изучению английского языка, сайты с онлайн-репетиторами, приложения для вебинаров. Можно даже организовать дистанционное обучение прямо браузере, куда подключатся и родители. Еще мы сотрудничаем с книжными издательствами, с производителями учебников, мелков, досок.
Какие именно требования предъявляются к партнерам?
В месяц мы получаем порядка двадцати-тридцати предложений от партнеров. Сразу смотрим на репутацию: если говорят, что уже работали в образовании, стараемся оперативно связаться со школой, чтобы получить какой-нибудь отзыв. И, конечно, это должен быть образовательный проект, контенто-ориентированный проект.
У вас, например, работает LinguaLeo? Его используют на уроках или каждый для себя в свободное время?
На уроках им не пользуются. Основные потребители, как оказалось, родители, которые хотят подтянуть знания по английскому языку, чтобы уже потом помочь своим детям.
Это, в том числе, платный сервис. Вы продаете только взрослым или косвенно и детям?
По законодательству, дети не могут иметь свой счет, всегда требуется разрешение родителей. А вообще для детей у нас есть разные вещи — от рюкзаков и тетрадей до образовательных игр по математике и английскому.
Людмила Синицына