Автор Александр Проханов: Здравствуйте, господа! Я - Столыпин...
Пресс-конференция президента России проходила среди страшных тревог, огорчений, духовной смуты. Общество мечется в сомнениях. Возникают страхи, мании. Рубль падает, словно это не рубль, а тунгусский метеорит. Я и сам подвержен этим страхам и маниям. Во мне самом живут вопросы, сомнения. И я, слушая президента, пытался ответить на свои внутренние чаяния, на свои сомнения и негодования.
Мне показалось, что президент, обращаясь к публике, прибегает почти к молитвенным восклицаниям, он заклинает зло, заклинает свалившиеся на Россию несчастья. И я, подобно ему, молю о том, чтобы государство уцелело, чтобы государство стояло, чтобы по нему не пошли трещины и мы продолжали преуспевать, несмотря на все напасти и беды. Президент вдохновлял людей своей верой: "Не бойтесь, веруйте, мы выстоим". Так в свое время Вернадский, следя за продвижением фашистов к Москве, писал в своём дневнике: "Ноосфера победит, ноосфера победит".
Да, русское государство победит, оно находится на восходящем отрезке своей судьбы, оно не может свалиться в пропасть, не может проиграть, не может погибнуть.
Крым. Дивный, восхитительный Крым. Солнце Крыма, которое взошло над нами, вселило в нас столько счастья, столько упования! Как сделать, чтобы оно не погасло среди напастей, смуты, среди надвигающейся тьмы? Как сделать так, чтобы кровь Новороссии, хлынувшая в русский мир после присоединения Крыма, не смыла дивную восходящую зарю крымского чуда?
Президент верит в то, что крымское чудо не будет отторгнуто нашим народом, что оно останется как незыблемое светоносное даяние, полученное нами из рук Всевышнего. Сегодняшние беды не превратят наш народ в народ-отступник, народ, отвергающий дар небесный.
Новороссия. Моё недавнее посещение Донбасса. Блокпосты, ополченцы… Утомлённые, измученные, но непреклонные, верующие люди. В нашем общественном сознании звучит один и тот же вопрос: не откажемся ли от Новороссии, не отречёмся ли от нее, не отдадим ли ее на растерзание? И я услышал в словах президента: нет, не отречёмся, не отдадим. Мы отдадим Новороссию на волю самих ополченцев. Они, ополченцы, знают, из каких сёл можно отступить, а какие оставить за собой и стоять за них насмерть. Вопрос Новороссии, вопрос Донбасса по-прежнему является ключевым вопросом нашей духовной жизни, нашего духовного стояния.
Запад вновь ополчился на нас. Я убеждён в моих метафизических исканиях, в моих исторических аналогиях, что между Россией и Западом существуют почти космогонические противоречия, не преодолимые никакими договорами, никакими паточными уверениями в вечной дружбе. И Путин подтвердил: да, Запад постоянно: и в период Советов, и после, и теперь, — продолжает нас теснить, старается нас ослабить, уменьшить. Путин повторил смешную и очень правдоподобную байку про русского медведя, которого лучше не трогать, не совать рогатину в его берлогу.
Удары, которые наносит Запад по нашей Родине, молниями проникают сквозь границы и сверкают в руках наших либералов, которые с тыла стараются нас сразить. Кто они? "Пятая колонна", предатели или глубокие оппозиционеры? У меня нет ответа. Я сам являюсь частью огромной внутринациональной распри. Я помню "поход ненависти", который начался во время перестройки против моих друзей, против меня, когда нас называли фашистами, изгоняли из культуры, изгоняли из средств массовой информации. Но, может быть, сегодня, когда всё так зыбко, когда мы нуждаемся в мире, когда наши ресурсы ограничены, может быть, протянуть друг другу руку примирения, чтобы люди, глядящие друг на друга сквозь прорезь прицела, могли бы встретиться, поговорить. Накричать друг на друга, натопать ногами, но сверить позиции, общаться друг с другом напрямую, глаза в глаза. Я почувствовал в интонациях Путина намек, надежду на это.
Конечно, всё, что творится сегодня с ЦБ, с рублем, с нашей экономической политикой, давно вызывает во мне резкую неприязнь. Я всё жду, когда сменят этих людей. Эти люди исчерпали себя, они ответственны за сегодняшний кризис. Не американские и европейские санкции, не падение цен на нефть, а та изжившая экономическая модель, которая была предложена нам после 1991 года, — она исчерпала себя.
Мне показалось, что президент, обращаясь к публике, прибегает почти к молитвенным восклицаниям, он заклинает зло, заклинает свалившиеся на Россию несчастья. И я, подобно ему, молю о том, чтобы государство уцелело, чтобы государство стояло, чтобы по нему не пошли трещины и мы продолжали преуспевать, несмотря на все напасти и беды. Президент вдохновлял людей своей верой: "Не бойтесь, веруйте, мы выстоим". Так в свое время Вернадский, следя за продвижением фашистов к Москве, писал в своём дневнике: "Ноосфера победит, ноосфера победит".
Да, русское государство победит, оно находится на восходящем отрезке своей судьбы, оно не может свалиться в пропасть, не может проиграть, не может погибнуть.
Президент верит в то, что крымское чудо не будет отторгнуто нашим народом, что оно останется как незыблемое светоносное даяние, полученное нами из рук Всевышнего. Сегодняшние беды не превратят наш народ в народ-отступник, народ, отвергающий дар небесный.
Новороссия. Моё недавнее посещение Донбасса. Блокпосты, ополченцы… Утомлённые, измученные, но непреклонные, верующие люди. В нашем общественном сознании звучит один и тот же вопрос: не откажемся ли от Новороссии, не отречёмся ли от нее, не отдадим ли ее на растерзание? И я услышал в словах президента: нет, не отречёмся, не отдадим. Мы отдадим Новороссию на волю самих ополченцев. Они, ополченцы, знают, из каких сёл можно отступить, а какие оставить за собой и стоять за них насмерть. Вопрос Новороссии, вопрос Донбасса по-прежнему является ключевым вопросом нашей духовной жизни, нашего духовного стояния.
Запад вновь ополчился на нас. Я убеждён в моих метафизических исканиях, в моих исторических аналогиях, что между Россией и Западом существуют почти космогонические противоречия, не преодолимые никакими договорами, никакими паточными уверениями в вечной дружбе. И Путин подтвердил: да, Запад постоянно: и в период Советов, и после, и теперь, — продолжает нас теснить, старается нас ослабить, уменьшить. Путин повторил смешную и очень правдоподобную байку про русского медведя, которого лучше не трогать, не совать рогатину в его берлогу.
Удары, которые наносит Запад по нашей Родине, молниями проникают сквозь границы и сверкают в руках наших либералов, которые с тыла стараются нас сразить. Кто они? "Пятая колонна", предатели или глубокие оппозиционеры? У меня нет ответа. Я сам являюсь частью огромной внутринациональной распри. Я помню "поход ненависти", который начался во время перестройки против моих друзей, против меня, когда нас называли фашистами, изгоняли из культуры, изгоняли из средств массовой информации. Но, может быть, сегодня, когда всё так зыбко, когда мы нуждаемся в мире, когда наши ресурсы ограничены, может быть, протянуть друг другу руку примирения, чтобы люди, глядящие друг на друга сквозь прорезь прицела, могли бы встретиться, поговорить. Накричать друг на друга, натопать ногами, но сверить позиции, общаться друг с другом напрямую, глаза в глаза. Я почувствовал в интонациях Путина намек, надежду на это.
Конечно, всё, что творится сегодня с ЦБ, с рублем, с нашей экономической политикой, давно вызывает во мне резкую неприязнь. Я всё жду, когда сменят этих людей. Эти люди исчерпали себя, они ответственны за сегодняшний кризис. Не американские и европейские санкции, не падение цен на нефть, а та изжившая экономическая модель, которая была предложена нам после 1991 года, — она исчерпала себя.
Но нет, по-видимому, еще не пришел Столыпин, что в свое время предложил России новый курс, новую концепцию, которая могла бы уберечь Россию от катастрофы.
И, конечно, справедливость. Русский народ может претерпеть всё, превозмочь всё. Он может отказаться от бриллиантов, а может отказаться от похлебки. Он может затянуть пояса так, что и вздохнуть невозможно. Лишь бы страна была живой и могучей. Но при одном условии — пусть будет справедливость. Нельзя, чтобы одни жировали во дворцах, а другие мучились в полуразваленных жилищах. Нельзя, чтобы одни чувствовали себя богачами и наживались на наших страданиях, а другие добровольно отказывались от своих сбережений. Справедливость и еще раз справедливость — вот что соединит нас в эти тягостные времена. И об этом я услышал на пресс-конференции президента.
Мне казалось: находясь перед огромным скопищем людей, транслируя свои ответы на колоссальную российскую и мировую арену, он знал, что он и Россия тождественны. И если бы я снова задал ему вопрос: "Что для вас проект Россия, господин президент?" — он бы вновь мне ответил: "Россия — не проект. Россия — это судьба".
Я слушал президента, слушал себя, слушал гудящий и клокочущий мир и повторял: "Россия — это судьба".