"Народное" издание - первая ласточка новой книжной серии.

Знаковым событием в культурной жизни Магнитки стал литературный мемориал поэту, прозаику, публицисту Николаю Якшину. Книгу, включающую неопубликованные произведения Николая Васильевича, посвящённые ему стихи и воспоминания друзей, назвали тепло и просто - "Коля".

Идея родилась спонтанно в день рождения Николая Васильевича, девятого марта этого года. Магнитогорские литераторы и творческая интеллигенция в тематической группе в Фейсбуке начали обмениваться воспоминаниями о человеке, оставившем яркий след в культурной и общественной жизни города, с сожалением заговорили о последних стихах Якшина, которые так и не вышли в свет, а значит, пока не знакомы широкому читателю. Прозвучала фраза: "Вот бы всем вместе издать книгу! Почему бы не попытаться? Получится - значит, соберём воспоминания и о других ключевых фигурах городского литературного сообщества. Это нужно сделать, пока свежа память, пока не ушло поколение современников - собратьев по перу".

И уже когда была создана группа "Поэт Николай Якшин" и началась целенаправленная работа по сбору материала, пришло осознание: в том, что первое такое издание посвящено именно памяти Николая Якшина, есть высшая справедливость. С течением времени всё явственнее масштаб его подвижнического труда по сохранению литературного наследия ушедших из жизни талантливых магнитогорцев и продвижению творчества перспективной молодёжи. В первой половине 2000-х Николай Васильевич стал редактором серии из тридцати книг "Литература Магнитки. Избранное" и серии "Литература Магнитки. Контекст", в которой вышли три книги. Издательские проекты воплотились в жизнь под патронажем редакции газеты "Магнитогорский металл". Книга-мемориал "Коля" станет первой ласточкой новой, "народной" серии - "Литература Магнитки. Архив". В оформлении книги использована графика Григория Голанда, одного из любимых художников Николая Якшина. Участниками группы и Магнитогорским отделением Союза российских писателей были собраны средства, которые и сделали возможным это издание.

В редколлегию вошли доктор филологических наук, профессор МГТУ имени Г. И. Носова Александр Власкин, члены Союза российских писателей Владимир Некрасов, Игорь Варламов и Александр Ерофеев. Они систематизировали и редактировали предложенный к публикации материал. Перед читателем предстаёт с любовью написанная история недолгой (1950-2011) и драматичной, но яркой жизни Николая Якшина - члена Союза российских писателей и Союза журналистов СССР, лауреата премии имени Константина Нефедьева. Но с любовью - не значит однобоко и приглаженно. Николай Васильевич был непростым человеком, горячим, острым на язык, не всегда лёгким в общении. Тем интереснее и многограннее его личность и тем зримее самобытность его таланта.

Книга "Коля" появится во всех городских библиотеках. Она откроет немало нового не только молодёжи, которой лишь предстоит узнать о жизни и творчестве Николая Якшина, но и его товарищам по литературному цеху. Воспоминания, стихи и посвящения поэту, объединённые в книгу-мемориал, - это и выразительные штрихи к портрету Якшина, и ценное свидетельство переломной эпохи в истории города и страны.

Приходите ко мне поутру...

Николай Якшин

* * *

Студгородок. Остуда на ветру.

Цветастое осеннее дыханье

И пальчиков по клавишам порханье

Так хороши, что слов не подберу.

Здесь фортепьяно под кустом живёт,

Расселись на ветвях по-птичьи скрипки,

Сольфеджио проглоченною рыбкой

Толкается пружинисто в живот…

Опять погожий выдался денёк.

Поставишь табурет в углу балкона,

Прикуришь сам и в праве заоконном -

Весь город пригласишь на огонёк…

Какая синь красуется окрест!

Вот только в небе нынче многолюдно -

За вестником, за гласом златотрубным

Гоняется встревоженный оркестр.

* * *

Живём среди деревьев и кустов,

Цветов и трав и вьющихся растений,

Не ведая ни автора трудов,

Ни мудрого корней хитросплетенья.

Букашек вязь - бессмысленная глупь:

Коровки, муравьи да тараканы,

А где копнём в роящуюся глубь -

Все допуски да мелкие обманы.

Едва узнаем птицу на крыле,

Сидящую ль на ветке недалече,

А из полсотни голосов во мгле

Силом пяток тобой не онемечен.

Зато в утеху - рыбы и зверьё.

Мы дома здесь, поскольку - гастрономы:

На зуб даём название своё,

А после - на скелет, как анатомы.

* * *

Холодильник смотрит хмуро.

Хриплый вздох его ловлю.

У него температура

Приближается к нулю.

Простудился, брат, под вечер…

Этот недуг нам знаком.

Мы сейчас тебя подлечим

Кипячёным молоком,

А на дверцы белой глади,

На прохладные бока

Мы горчичники приладим

Сразу после молока.

Три таблетки… А не мало? -

Пять, чтоб жар в груди поднять,

Замотаем в одеяла,

Чтоб тепло не растерять.

И уложим на кушетку,

И зашторим фонари,

И отключим от розетки…

Спи. Не дергайся. Замри.

* * *

Об этом - правды не скажи:

Не заподозрили б во лжи.

О том - валяй, когда готов

На сцену выйти без портов.

У правды право лишь одно:

Испив до дна, залечь на дно.

* * *

Так легко под звёздами остыть,

И внезапно просветлится разум:

Гражданином можешь ты не быть,

А поэтом, видит бог, обязан.

* * *

Уже траву поцеловал мороз,

И осень пишет серебром по охре -

И чудно так, и, кажется, всерьёз -

Надгробье лету - ахать или охать?

Вот и старик. Его почти что нет.

Был так весом - стал легче полутени.

Скорее бы потусторонний свет,

Чем вслушиваться, как хрустят колени.

Земля стара. Елозит на оси

Заржавленной, привычно и устало,

В сединах облаков. А расспроси -

Не помню я. Не знаю. Не видала.

Надежды нет. Ну, разве как на то,

Что женщины к весне готовят грядки,

А девочки приносят под пальто

Набухшие любовию тетрадки.

* * *

На кухне стекло запотело,

В духовке доходит пирог,

И это главное дело,

Которое уберёг.

Узорным черпну мельхиором

Вишнёвый тягучий сироп.

Зато не прославился вором

И в целости хмурый лоб.

В углу, до урочного часа,

Ядрёной капусты шары,

Что, верно, утешат в ненастье

Катящихся в тартарары.

И мечется мир заоконный,

И бьётся палёным ужом,

И надо отвадить законом:

Себе же под кожу - с ножом.

* * *

Берётся жизнь - и делается дрянь.

Не кочерга, не свечка - посредине.

В бытующем болоте "инь" и "янь"

Играет пьяный Пан на мандолине.

Пересолить и перца не жалеть.

Перемешать и дать вскипеть до пены.

И ходиков пугающая клеть,

И самонабухающие вены…

А в землях ставит ногу великан,

Прожилкой дёрнет - рушатся столетья,

И опадают в дрогнувший стакан

Глухие, как люмбаго, междометья.

* * *

Сколько б ни было жить,

Только вёсны и новые лица

Я, как Нестор седой,

Заношу на пустые страницы.

Но когда я уйду,

Потому что мне всё опостылет,

Будут равны, я знаю,

Исписанные и пустые.