Становиться на сторону агентства Регнум и аплодирующего ему широкого круга патриотической общественности - то еще удовольствие, но позиция с кем угодно, только не с ними сама по себе близка к свинству. Да, у агентства Регнум на этой неделе случилась несомненная удача, настолько серьезная, что можно даже сказать, что одна она придает многолетнему существованию этого агентства хоть какой-то смысл. Интервью Светланы Алексиевич, опубликованное Регнумом , - действительно очень удачная журналистская работа, а с учетом личности интервьюируемого (всемирно знаменитый писатель, нобелевский лауреат) - еще и большое общественно значимое событие. Строго говоря, не было никаких оснований ждать от Светланы Алексиевич высказываний в духе проклятые нацисты убили Бузину или если у человека родной язык русский, он должен иметь право пользоваться родным языком наравне с государственным, где бы он ни жил , но журналист Гуркин добился от нее прямых ответов - да, она понимает мотивы убийц Бузины, и да, она считает нужным на какое-то время отменить русский язык, чтобы сцементировать нацию. Эти два самых скандальных высказывания Светланы Алексиевич, прямо противоречащие любым представлениям о писательском гуманизме или о гуманизме вообще, теперь навсегда с ней. Сцементировать нацию - откуда это вообще, из каких глубин, из какого кино про Германию тридцатых? Вместо писателя-гуманиста мы увидели неумного и недоброго человека, но это даже простительно - в конце концов, на показных неумности и недоброте строится вся мировая панк-культура, это не грех. Что хуже - мы увидели старомодного и примитивного человека, за людоедскими высказываниями которого никак не получается разглядеть тонкую провокацию или жестокую иронию. Перед нами - самый обычный советский обыватель, ведущий себя точно так же, как многие и многие другие советские люди, в разное время заносившие свой пионерско-комсомольский багаж в большой мир и обнаруживавшие, что с этим багажом путь может быть только один - в реднеки, чтобы разговаривать с телевизором, мечтать убить всех арабов, если ты уехал в Израиль, или сбросить на Москву атомную бомбу, если уехал в США. Противопоставление русских и советских - давний заезженный прием, в основе которого простой принцип, что тех, кто мне не нравится, я буду считать советским, а тех, кто нравится, и себя самого - русским. Сейчас тот случай, когда разумнее использовать неприятное слово россияне , чтобы в противопоставлении с советскими оба слова звучали одинаково неприятно. Российское постсоветское общество за 26 лет своей истории пережило много всякого, в основном нехорошего и безрадостного, - были разочарования, было много обмана, были войны, были теракты, были Ельцин и Путин, и наверняка впереди еще много всяких неприятностей и гадостей. Но в любом случае от той стартовой точки, которая осталась в 1991 году, Россия уехала очень далеко, выросло несколько поколений, не имеющих советского опыта, и даже советская ностальгия, вошедшая в моду на каком-то этапе, на самом деле совсем не советская - когда какие-то безумные сталинисты с помощью краудфандинга собирают деньги, чтобы купить рекламную поверхность на автобусе и нарисовать там Сталина, они ведут себя, как повели бы себя на их месте люди в любой западной стране и как вести себя не пришло бы в голову никому в СССР, просто потому, что никто в СССР не знал, что так вообще можно. Постсоветские практики, постсоветские привычки россиян давно вытеснили все хорошее и плохое, что может ассоциироваться с советским периодом - постсоветскому россиянину не придет в голову прятать ключ от дома под коврик у двери, а советский пришел бы в ужас, если бы ему предложили нырнуть в гостиничный бассейн с криком Тагил! - ведь в этом случае старший группы напишет бумагу в КГБ и никакой заграницы больше просто не будет. Светлана Алексиевич, чьи главные книги написаны в СССР и сразу после, в постсоветской России не жила никогда. Нашего коллективного опыта она лишена, и ей уже непонятен тот язык, на котором говорит постсоветская Россия. Это могло бы быть огромным плюсом - в конце концов, похожей формулой описываются судьбы всех крупных художников нашей эмиграции от Бунина и Набокова до Солженицына и Бродского; примеров, когда человек никуда не уезжал, а просто границы сдвинулись так, что человек стал иностранцем, у нас тоже хватает - Репин, никуда не уезжая, уехал в Финляндию, Игорь Северянин - в Эстонию и так далее. Но у каждого из этих людей было важное преимущество по сравнению со Светланой Алексиевич - никто из них не был советским человеком. Наверное, Светлану Алексиевич можно было бы назвать белорусским писателем, но это трудно, и дело даже не в языке (в конце концов, на Украине есть множество русскоязычных украинских писателей, которых никому не придет в голову называть писателями русскими), а в особенностях белорусского нацбилдинга, когда по поводу того, кем нужно быть, чтобы быть белорусом, существует как минимум две взаимоисключающие версии - лукашенковская и антилукашенковская, и обе требуют той вовлеченности, которой нет у Алексиевич. Она, разумеется, не марширует под лукашенковским красным знаменем-рушничком, но и песню Не быць скотам на стихи Якуба Коласа она не поет, она вне этого контекста. Светлана Алексиевич осталась в СССР, в той советской культуре, которая, будучи построенной прежде всего на умолчаниях, принципиально отличалась от западной (или от нашей нынешней, неважно) тем, что в ней достаточно было сделать шаг в сторону от казенной системы координат, чтобы твое слово прозвучало откровением, и в этом смысле равны между собой Тарковский и Гайдай, Высоцкий и Евтушенко, Солоухин и Трифонов - когда в удушливой тишине вдруг звучит живое слово, за этим словом может скрываться что угодно и кто угодно, реальный гений или конъюнктурщик, борец или стукач - этого никто не мог знать точно, звуки раздавались из плотно закрытого черного ящика, и нельзя было проверить; книга, в которой не было положительного коммуниста, - что имел в виду ее автор: он не любил коммунистов или просто забыл про них написать? Советская литература в ее каноническом горьковско-фадеевском изводе давно умерла, и так получилось, что единственной легитимной наследницей этого извода оказалась скромная ученица Алеся Адамовича. Советский писатель, сохранившийся и вошедший в моду спустя много лет после 1991 года, - это что-то вроде таежного тупика, люди жили в лесу и все пропустили. Это мило, это интересно, но идти к Агафье Лыковой за комментариями по поводу перспектив мобильной связи не стоит - она скажет вам, что это все бесовщина, и тех, кто ею занимается, нужно посадить на кол. Это никак не отменяет таежных или старообрядческих доблестей Агафьи, просто надо иметь в виду, что она из тайги, и она одна такая, надо ее беречь. Публикации рубрики Мнение выражают личную точку зрения их авторов.
