Как и каких генералов больше всего ругал маршал Жуков
Георгий Константинович Жуков был жёстким руководителем — это признавали и сослуживцы, и подчинённые. Маршал Андрей Ерёменко как-то заметил, что обычным стилем Жукова была угроза отдать под трибунал или расстрелять. В суровые военные годы такие методы считались нормой: командующие не столько увещевали, сколько подстёгивали активность страхом наказания. Но даже на этом фоне Жуков выделялся своей неуступчивостью. Исключением, по мнению многих, был Константин Рокоссовский, предпочитавший иные способы «морального воздействия».
Однако куда интереснее, как Жуков оценивал равных себе по рангу — тех, кто тоже внёс вклад в Победу. Эти оценки не попали в официальные мемуары маршала: цензура не пропустила бы резких слов в адрес заслуженных полководцев. Но, к счастью, сохранились записи личных бесед Жукова с писателем Константином Симоновым — пожалуй, самый известный неофициальный источник о войне. Правда, даже в них маршал не слишком щедр на развёрнутые характеристики, но кое-что можно почерпнуть.
«Старая гвардия»: Ворошилов и Будённый
Особенно резко Жуков отзывался о маршале Клименте Ворошилове, возлагая на него немалую долю ответственности за неподготовленность Красной армии к войне. Снятый с поста наркома обороны в мае 1940 года, Ворошилов тем не менее оставался председателем Комитета Обороны при Совнаркоме и продолжал влиять на оборонные вопросы. Жуков считал его вопиюще некомпетентным и любил вспоминать случай середины 1930-х годов, когда маршал Тухачевский, будучи замнаркома, позволил себе прямо сказать начальнику: «Комиссия не может принять ваши поправки к Полевому уставу, потому что считает их некомпетентными, товарищ нарком».
А в первой половине 1941 года, уже будучи начальником Генштаба, Жуков направил в Комитет Обороны важный план по производству боеприпасов. Ворошилов продержал документ у себя месяц и начал рассматривать только после вмешательства Сталина.
Не щадил Жуков и другого легендарного маршала Гражданской войны — Семёна Будённого. Рассказывая Симонову о событиях начала октября 1941 года, когда немцы прорвали фронт под Вязьмой, Жуков вспоминал: Сталин вызвал его из Ленинграда и в разговоре «в самых сильных выражениях яростно ругал командующих Западным и Брянским фронтами Конева и Ерёменко. Но ни словом не упомянул Будённого, командовавшего Резервным фронтом. Видимо, считал, что с этого человека уже невозможно спросить». В этой реплике чувствуется и собственная оценка Жукова, лишь приписанная Сталину.
Кулик и Мехлис: неудачники по официальной версии
Провал Крымского фронта в мае 1942 года Жуков ставил в вину не только Верховному, но и представителям Ставки — Льву Мехлису и маршалу Григорию Кулику. Последнего он аттестовал предельно жёстко: «Вообще не способен разумно руководить чем-либо». Здесь Жуков не расходился с официальной линией — Кулик действительно был разжалован из маршалов в генерал-майоры, а в 1950 году расстрелян. Мехлис же после Крыма потерял доверие Сталина и больше не получал высоких назначений.
Командиры помельче: от Павлова до Трибуца
Не обошёл Жуков вниманием и менее крупных военачальников. О генерале Дмитрии Павлове, командующем Западным фронтом, чьи войска в первую неделю войны были разгромлены под Минском, он высказался предельно язвительно: «Было заранее хорошо известно, что из себя представляет Павлов, что у него потолок командира дивизии». Павлова и его коллег расстреляли по приговору трибунала в июле 1941 года.
Генерал Дмитрий Козлов, командовавший Крымским фронтом во время керченской катастрофы, удостоился характеристики «слабый, безвольный».
Досталось и вице-адмиралу Владимиру Трибуцу, командующему Балтийским флотом. Жуков фактически обвинил его в трусости. По рассказу маршала, прилетев в Ленинград в начале сентября 1941 года, он попал на заседание военного совета, где моряки обсуждали… как минировать корабли, чтобы они не достались немцам. «На этих кораблях было сорок боекомплектов! — возмущался Жуков. — Как можно минировать корабли? Да, они могут погибнуть, но только в бою, стреляя!» В его изложении выходило, что только жёсткое вмешательство спасло флот от позорной участи, уготованной собственным командующим.