ДМИТРИЙ ГУБИН: Жить по ту сторону Минска
Представьте себе, здесь живут люди. Живут в сёлах Крысино и Мерло Богодуховского района, в поселках Близнюки и Красный Донец (б. Цареборисов) в городах Мерефе и Волчанске. Живут и в Харькове. Там вообще почти полтора миллиона человек, а всего по области более трёх наберется.
Ходят эти самые люди на работу и по магазинам и выбирают себе свою, местную власть. Кто хотел - отсюда уехал, остальные желают просто жить у себя дома, и чтобы никто со стороны не «грузил». То есть, чтобы государство лезло в карман умеренно, а в душу — не смело. Раньше ведь как бывало: только попробует — и переизберем. А уж проголосуем точно не за тех, кто смеет нам указывать что-либо про «одну націю, одну мову, одну віру».
Харьков с высоты птичьего полета
Два года назад «грузить» этих людей стали всерьез. Например, в армию призывать. Причем не всех подряд и не по какой-либо понятной системе, а кого вздумается. Даже поселковых голов и местных депутатов забривать стали. А ведь такого не делали ни царь, ни красные с белыми в прошлую гражданскую войну, ни даже сам товарищ Сталин. Хватали незадачливых рекрутов везде, и люди стали бежать — кто к родственникам в ближний район, кто в соседний Белгород. А сколько смогли заработать сотрудники военкоматов на «белых билетах»! Да, военкоматы изредка поджигали, но бунтов не было.
Поначалу люди надеялись. Надеялись на местные власти, что те будут держаться и не испугаются. На соседей, которые не оставят в беде, и на себя, потому что умеют выживать при любом кризисе или неурожае. Наиболее "негнущихся" стали сажать, желающих протестовать публично — бить и запугивать. В школах и вузах стали всё громче говорить о Бандере, а в прессе — о «вате и колорадах». Те, кто кричит «Чемодан—вокзал—Россия», ходят с давно небитыми мордами. В зону действия Минских соглашений эта земля с населяющими ее людьми не входит.
Оказалось, что местные власти бессильны перед бандами молодчиков и даже перед райвоенкоматом. Изредка они обделываются в штанишки, например, принимают решения об объявлении соседа агрессором. Если что и делают местные избранные, то просто выполняют свои обязанности в плане ремонта и коммунальных услуг да «динамят» наиболее оголтелые ЦУ из центра. И это, замечу, не так мало! Поэтому их и переизбрали назло Киеву.
Соседи же, видно, изучали географию по глобусу и им неинтересно то, что в селе Крысино и городе Мерефе живут люди, а в Харькове этих людей более полутора миллионов. Раньше они увлекались классами и массами, а теперь — геополитикой. А при таком подходе не то, что села и города не разглядеть, но даже целых стран и континентов, если они активно не делают ставки в «большой игре сверхдержав». В общем, «лицом к лицу лица не увидать». Казалось бы, это так просто! Всего лишь время от времени повторять: «Мы о вас помним и вы — наши». Повторять с точным указанием населенных пунктов, правильно делая ударения.
Да и пускать к себе погостить соседи не слишком жаждут. Понятно, конечно, что гости всякие бывают, и среди них немало свинствующего элемента набирается, но всё же… Политолог Сергей Марков говорит:
«Вот что предлагает украинцам Европа: работа прислугой на чужбине. А Россия предлагает, чтобы они работали врачами, учителями, их мужья инженерами, милиционерами, в конце концов, и без войны. И у себя на родине».
Чисто теоретически предлагает, где-то это даже правда, но очень сложно и хлопотно. Хотелось бы верить и знать, что не выставят обратно в нежные лапы «Азова» или СБУ. А люди и в селе Крысино, и в городе Мерефе, и даже в полуторамиллионном Харькове продолжают жить. Они привыкают к тому, что на улицах ходит публика в камуфляже, что телевидение и радио 24 часа в сутки истошно вопит: «Россия напала! Это наш вечный враг! В Донбассе террористы, а весь мир с нами».
Кто-то, конечно, выключает «брехунець» (так у нас зовут проводную радиоточку) или ставит спутниковую тарелку, но в ушах многих эта сера остается и приживается. И с каждым днем таких привыкших и притерпевшихся всё больше и больше! А чтобы понять, как быть и как с этим жить, нужно просто ни на минуту не забывать, что и здесь живут люди. Наши люди. Пока наши люди.