Город старый, а я молодая
Продолжаем знакомить читателей "Ковров 24" с работами ковровских литераторов в проекте "Ковров в лицах". Мы пытаемся сообща создать некий единой образ родного города, через людей, которые здесь жили и живут, сохранить в памяти интересные имена и события. В этом нам немало помогает литератор Маргарита Лосевская. Сегодня мы начинаем публикацию ее нового произведения. Наслаждайтесь чтением!
Закончила читать книги Абрама Семёновича Плоткина «Приговор» и «Безумно болит душа». Последняя взволновала. Ожили воспоминания пятидесятых-шестидесятых годов. В 1956 году по окончании школы №14 города Коврова я поехала поступать в Казанский Государственный Университет, на юридический факультет. Для поступления не хватило одного балла. Предпочтение отдавали тем, кто имел трудовой стаж, а также ребятам, демобилизованным из армии, особенно участникам боевых действий в «горячих точках». Тогда это были венгерские события.
Вернувшись в Ковров, почувствовала себя неприкаянной. Но однажды отец повёл меня в Ковровский суд, к судье Тарасевичу Геннадию Петровичу. Попросил «пристроить». Он сказал:
- Нужны секретари. Пусть завтра выходит на работу.
Я стала работать в суде. Почти все сотрудники канцелярии - молодые девчонки: Галя Бобкова (в замужестве Озёркина), Валя Заварыкина (будущая жена А.С. Плоткина). Делопроизводителем работал паренёк призывного возраста Женя Покрышкин. Опытными секретарями были Нина Джамбаудэ, Римма Бикмурзина, Тоня Черникова. Помню бойкую, строгую, но с чувством юмора, судебного исполнителя Зою Самарскую (в замужестве Лещенко). Я стала секретарём судебного заседания у судьи Хохлова Александра Лаврентьевича.
Это был пожилой человек, грузный, седовласый, молчаливый. Под седыми кустистыми бровями прятались небольшие серые глаза. Нос, широкий у основания, сужающийся к кончику, выступал и нависал над верхней губой. Глаза прикрыты бровями, губы – носом. Одет в чёрную толстовку, перехваченную ремнём. На груди – накладные карманы и воинские наградные планки. Медлительный, сдержанный, немногословный, он казался очень суровым. Но в действительности был справедливым, добрым и даже застенчивым. За всё время моей работы ни разу не повысил голос и сделал только одно справедливое замечание. Его лаконичная речь изобиловала вводным словом «понимаешь», которое у него выговаривалось, как «помаешь». Мы, девчонки-секретари, в общении между собой называли Лаврентьевича этим словом «Помаешь».
- «Помаешь» велел принести ему протокол последнего судебного заседания.
- «Помаешь» сказал, что на завтра надо вызвать судебно-медицинского эксперта Евсеева.
В Ковровском суде того времени было четыре судьи. Значимая и колоритная Бурмистрова Серафима Васильевна. Пожилая, полная, в мешковатых, длинных тёмных платьях. В торжественных случаях – чёрный сарафан и белая кофта. Седые волосы аккуратно зачёсаны надо лбом, сзади подстрижены по прямой линии, на затылке закреплены круглой гребёнкой. Голос зычный, резкий, командный. Жесты решительные, энергичные. С ней считались и побаивались. Но где-то глубоко, в тени этой строгости, были сокрыты доброта и житейская мудрость.
Судья Мухина Наталья Петровна - пожилая, невысокого роста, поверх тёмного длинного платья – вязаная кофта болотного цвета на пуговицах с карманами и поясом, всегда одна и та же. Над невысоким лбом - волна седеющих каштановых волос, схваченных на затылке узлом, который иногда рассыпался, и волосы змеились жгутом по спине. Под правым её глазом, на щеке, почти постоянно дёргался нерв, и она придерживала его пальцами руки. В таком положении сидела за судейским столом, рассматривая дела. Забегая в канцелярию и разговаривая, она так же пыталась укротить прыгающий нерв. Речь её скачущая, торопливая. И сама Наталья Петровна всегда куда–то спешила. Была она менее сурова, чем Серафима Васильевна. Более женственна. Иногда не очень уверенна в себе. Но за человеческие и деловые качества её уважали. Никто из упомянутых судей не имел высшего образования.
Героиня книги А.С. Плоткина «Приговор» судья Краева является симбиозом двух образов: Бурмистровой и Мухиной.
Четвёртый судья Тарасевич Геннадий Петрович - фронтовик, высокий, статный, красивый брюнет, лет 37-ми, с шевелюрой цвета воронова крыла, в которой белели нити недавно проступившей седины. Он приехал в Ковров из города Горького (Нижнего Новгорода). Жил с семьёй на нашем экскаваторном посёлке. Иногда я вместе с Геннадием Петровичем возвращалась домой с работы. Как-то он спросил меня:
- Что читаешь?
Читала я романы Ги де Мопассана, но не решилась сказать ему об этом. Ответила:
- Островского, «Как закалялась сталь».
Он заявил:
- Брось эту скуку и почитай настоящую литературу, например, Джека Лондона, «Мартин Иден».
Я удивилась, что он так отозвался об Островском, высоко вознесённом в наших школьных программах. Но воспользовалась его советом, прочитала «Мартина Идена» и другие потрясающие произведения Джека Лондона. Они открыли мне не познанный мир приключений и необычайную силу характера героев.
Судьи того времени были великими тружениками, совестливыми, бескорыстными, очень скромными. Получали зарплату в сто с небольшим рублей. Жили в достойной бедности. Рабочий день их был фактически ненормированным. Совесть не позволяла им хлопнуть дверью перед носом посетителя, если тот пришёл в обеденный перерыв или в час, обозначенный концом работы. В совещательных комнатах они просиживали иногда до 9 часов вечера, полностью отписывая судебные постановления.
В то время у них отсутствовала законодательная возможность огласить 2-3 фразы резолютивной части постановления и объявить, что мотивированное решение будет оформлено позднее. Они не были отгорожены от посетителей ни охраной, ни турникетами, ни сонмом помощников, секретарей из опасения, что при свободном общении их могут соблазнить на взятку и на неправомерные действия. Взяток они не брали. Бескорыстие и совесть были лучшей охраной и гарантом справедливости, законности их действий.
Однажды была предпринята попытка дать взятку Александру Лаврентьевичу Хохлову. В производстве судьи находилось дело кладовщика торгово–сбытовой организации, гр-на Н., обвиняемого в хищении вверенного ему имущества. Находясь на подписке о невыезде, за три дня до слушания дела Н. пришёл в кабинет судьи и попытался разжалобить его, ссылаясь на тяжёлые обстоятельства в семье. Просил не лишать свободы. Положил на стол 500 рублей. Это была значительная по тем временам сумма. Лаврентьевич выкрикнул:
- Ты что, помаешь! Забирай, помаешь! Вон из кабинета!
Н. не повиновался. Лепетал, что никто об этом не узнает. Потрясённый Лаврентьевич нажал в столе кнопку вызова секретаря. На резкий звонок прибежала Галя Бобкова. Она увидела необычную картину: бледный, крайне взволнованный судья тыкает пальцем в деньги, лежащие на столе и твердит:
- Помаешь, помаешь, помаешь…
Сидящий напротив него плотный, рыжеватый мужчина, как ужаленный, вскочил со своего места и заёрзал у стола. Галя ничего не понимала. Взяв себя в руки, Александр Лаврентьевич приказал:
- Надо, помаешь, вызвать дежурного милиционера и прокурора. Составить акт о покушении на взятку. Его, кивнул на рыжего мужика, задержать.
Виновный стрелой выскочил из кабинета. Кто будет задерживать? Стражи в суде нет. Лаврентьевич продолжал:
- Вызови, помаешь, Самарскую. Надо пересчитать деньги. Составить акт.
С приходом судебного исполнителя, Зои Самарской, пересчитали деньги, составили акт, приложили к нему деньги. Александр Лаврентьевич немного успокоился. Сел писать заявление о привлечении Н. к уголовной ответственности. Пришли представители милиции, прокуратуры, оформили постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Н.
А.Л.Хохлов долго переживал и по поводу неприятного происшествия и за самого взяткодателя, которого ждал большой срок. По делу о хищении он мог бы отделаться сравнительно небольшим наказанием.
Сегодня твердят, что в интересах борьбы с коррупцией следует повышать зарплату правоохранителям. Это бред, абсурд! Аппетиты приходят во время еды. Никакая самая высокая зарплата не остановит корыстолюбца от соблазна. Сегодня эти зарплаты и пенсии в десятки раз превышают доходы и пенсии простых смертных, а качество работы правоохранительных, в том числе и судебных органов, - это «притча во языцех». Проблемы коррупции не гаснут. Пламя их разгорается. А высокие зарплаты продолжают расти.
Использованы иллюстративные фото.
Продолжение следует.