Русский год Донбасса
Утверждают, что 2016 стал для Донбасса годом расставания с иллюзиями и торжества унизительной рутины, окончательно поглотившей тот строй духа, тот высокий импульс, который поднимал Донбасс на борьбу за собственные интересы. Республики-де обзавелись собственной бюрократией, подмявшей под себя все здоровое и светлое; гражданское общество так и не сложилось, жители региона еле сводят концы с концами, получая нищенские пенсии и зарплаты; статус ДНР и ЛНР так и остался подвешенным в воздухе, перспективы неясны и конца мутной неопределенности не видно. Я знаю, что многим эта картина покажется довольно точной и, может быть, даже недостаточно прорисованной в деталях, которые могут дополнить общую атмосферу безысходности и тупика.
Но мне ситуация видится принципиально иначе. Я бы сказал, что минувший год стал годом окончательного самоопределения Донбасса, как русской территории, которая уже никогда и ни при каких обстоятельствах не согласится на существование в рамках единого государства с теми, кому в течение 25 лет не было другой заботы, кроме как лепить из исторического мусора национальное украинское государство.
2016 — это год окончательно отвоеванных языка, культуры, национальных традиций, которые уже воспринимаются как нечто само разумеющееся, хотя еще только несколько лет назад всем этим вещам, являющимся основанием русской цивилизации, были положены позорные и оскорбительные ограничения.
Да, надежды, которые питал Донбасс в 2014-м и отчасти в 2015-м на то, что ему на тех или иных условиях удастся войти в состав России, не оправдались, но произошло нечто, на мой взгляд, более важное с исторической точки зрения — он вернул себе статус неотъемлемой части русского мира, который в некотором смысле есть пространство национальной культуры куда более широкое, нежели государство, именуемое Российской Федерацией. Интеграция же народных республик в Россию в 2016 году приобрела необратимый характер.
Если раньше в кошельке у всякого дончанина были и рубли, и на всякий случай какое-то количество гривны, то сейчас рубль уже вытеснил все, став единственной валютой на территориях, неподконтрольных Киеву. В этом же году в республиках стали выдавать документы, в первую очередь, паспорт, но и права, свидетельство о рождении, браке, (всего в перечне 28 документов), которые признаются Россией как полноценные и действующие. По ним можно пересекать границу, регистрироваться на российской территории, устраиваться на работу и т.д.
Машины с автомобильными номерами ДНР и ЛНР колесят по разным регионам России, не встречая ни малейших препятствий. А сами республики наводнены машинами с российскими номерами — россияне активно обживают это пространство, создавая здесь фирмы, открывая магазины, участвуя в запуске остановившихся во время войны производств, торгуя с Донбассом всей номенклатурой как промышленных товаров, так и продуктов питания.
Стоит признать, что быт жителей региона, хотя и сложился и обрел некоторую стабильность, но признаков роста благосостояния как не было, так и нет. Насколько высока безработица, неизвестно, но то, что она есть, это общепризнанный факт. Но даже при наличии работы, средний уровень заработной платы крайне низок, невысокими остаются и пенсии. Отчасти это компенсируется тем, что тарифы на коммуналку здесь не поднимались с довоенного уровня, в детских садах и школах сохраняется бесплатное питание, медицина, образование тоже бесплатные, но в целом все равно люди едва сводят концы с концами.
И, тем не менее, потенциал у республик есть и в 2016-м рекордное количество простаивавших производств вновь стали выпускать продукцию. В этом смысле у Донбасса хорошие перспективы, что отличает его в лучшую сторону от Приднестровской молдавской республики, где развитие колоссального промышленного комплекса сдерживается отсутствием возможности свободно вывозить производимые товары в Россию. Для ЛНР и ДНР российский рынок открыт, если не считать некоторых бюрократических недоразумений, которые, надо полагать, будут преодолены.
Может быть, главный итог уходящего года — это то, что исчезли былые сомнения в надежности позиции России. Стало предельно ясно, что Россия пришла в Донбасс навсегда и уходить не собирается. Армией республик руководят российские специалисты, за ключевыми направлениями в хозяйственной сфере приглядывают российские советники. По факту регион является российской территорией, хотя оформить это юридически сейчас нельзя, местные жители страстно желают, чтобы рано или поздно это все-таки произошло.
Это был трудный во всех отношениях — и в военном, и в житейском — год для Донбасса, но я все равно не вижу оснований считать его проигранным или вычеркнутым из истории. Особенно, если сравнить установившийся здесь порядок с тем хаосом, в который все больше погружается Украина. Донбасс продемонстрировал, что степень его самоорганизации, способности даже в условиях войны формировать эффективные структуры управления и охраны порядка существенно выше, чем у того государства, частью которого он еще 3 года назад являлся.