Почему Украина не похожа на Россию
Украiнська правда, Украина
Бесконечно давно Леонид Кучма издал книгу «Украина — не Россия».
Тогда над ней было принято иронизировать — в ту пору Украина вполне напоминала Россию, разве что без нефти и газа. Но последние два года поставили в этом вопросе точку и тезис 15-летней давности уже ни у кого не вызывает никаких сомнений. Да, не Россия.
Но два с половиной года — слишком небольшой срок, чтобы процесс эмансипации Киева оформился окончательно.
Мы и сейчас находимся внутри этого процесса — процесса развода двух стран с большим багажом совместно нажитого имущества. И одной лишь дипломатией и экономикой этот этап не исчерпывается. У нас до сих пор не сформирован даже словарь для описания происходящего.
Процесс есть, а корпуса образов, смыслов и аналогий пока еще нет.
Впрочем, это лишь дело времени. Ведь разница между типами государственных устройств Украины и России была сформулирована еще четыре века назад.
Сделали это Томас Гоббс и Жан-Жак Руссо.
Гоббс родился в 1588 году в Англии, был материалистом и считал геометрию и механику идеальными образцами научного мышления.
Большая часть его наследия была посвящена вопросам государства — философ исходил из того, что именно его появление положило конец войне «всех против всех».
Собственно, государство в его изложении — это добровольный отказ людей от части своих прав и свобод ради мира и безопасности.
Концепция Гоббса была продуктом эпохи. Так, например, философ исходил из того, что, единожды отказавшись от части прав и свобод, граждане государства — даже спустя поколения — не могут пересмотреть это решение.
Восстание против власти он считал неестественным, потому что оно противоречит соблюдению соглашений. Государство для него абсолютно, монархия — приоритетна, а любой анархизм — пагубен. Собственно, название его главного труда — «Левиафан» — не случайно стало термином, обозначающим повсеместное присутствие государственной машины.
Гоббс писал, что монархия — это тоже продукт коллективного договора. И будучи единожды установленной, она не может быть пересмотрена без согласия самого монарха.
По той причине, что иначе это будет означать «несправедливость» с точки зрения изначального соглашения.
Более того — даже протест против суверена Гоббс считал несправедливостью, поскольку коллективный договор обязал личность подчинять большинству.
«Независимо от того, вступил ли он в соглашение со всеми или нет, он должен или подчиниться их постановлениям, или пребывать в прежнем состоянии войны, при котором любой человек, не нарушая справедливости, может убить его».
Поэтому власть по Гоббсу неподсудна и ненаказуема. Более того — именно подданые несут ответственность за действия своего суверена, а он, в свою очередь, никакой ответственности не несет.
Ему же принадлежит вся полнота судебной власти и право объявлять войну. Причем один из главных аргументов Гоббса сводится к тому, что без монарха страна скатывается в пучину гражданской войны, которая будет неизбежно хуже любых тягот единоличного правления.
Есть правитель — есть государство. Нет правителя — нет государства. Уход правителя чреват гражданской войной.
Универсальная формула, в которую из века в век лишь подставляют нужные переменные.
Спустя столетие мир узнал имя Жан-Жака Руссо.
Этот французский философ считается основателем теории социального договора — той самой, что когда-то лишь оконтурил его предшественник.
Во многом труды Руссо полемизировали с идеями Гоббса и их развитием, но в них почти нет всего того, что вызывает в современном читателе острое желание не соглашаться.
Руссо исходил из того, что прообразом государственной модели является семья: отец — это прообраз правителя, нужда в авторитарном управлении которого отпадает по мере взросления детей.
При этом он полагал, что право — это категория, которая базируется не на силе, а на долге. И что сами по себе сила и принуждение не создают власть, сопротивление которой было бы аморальным и несправедливым. И потому любое государство, с точки зрения Руссо, — это продукт общественного договора.
Более того, философ писал, что «гражданский мир», который, по мнению Гоббса, является главным аргументом в пользу государства, не может быть универсальным предлогом.
Что порой этот самый «мир» может быть сам по себе бедствием. «Греки, запертые в пещере Циклопа, тоже спокойно жили в ней, ожидая своей очереди быть съеденными».
В концепции Руссо именно гражданин оказывается в центре системы. Философ подчеркивал, что любой суверен «образуется лишь из частных лиц», а потому у него нет и не может быть интересов, «которые бы противоречили интересам этих лиц».
По его мнению, отказ от свободы равен отказу от человеческого достоинства.
Более того — Руссо писал о том, что даже война не служит основанием для рабовладения, что победитель не имеет никаких оснований закрепощать того, над кем одержана победа.
Он настаивал, что государство возможно только как продукт общественного блага. В тот момент, когда оно таким быть перестает — общественный договор нуждается в пересмотре.
По сути, Руссо дал универсальный ответ всем тем, кто считает, что авторитаризм не может служить основанием для восстания. «Бесполезно и противоречиво такое соглашение, когда с одной стороны выговаривается неограниченная власть, а с другой — безграничное повиновение».
По сути, заочный спор между Гоббсом и Руссо — это дискуссия о том, может ли человек считаться способным к самоорганизации настолько, чтобы собирать государственную машину заново в тот момент, когда она перестает служить его нуждам.
Это спор о том, чем, собственно, является государство — целью или средством.
Это попытка взвесить на весах логики и гуманизма соотношение между частным и государственным и понять, где те взаимные грани, которые стороны не имеют права пересекать.
Два мира. Две системы. А нам выпало жить в эпоху войны между ними.
Павел Казарин
Фото: РИА Новости, Сергей Гунеев