Лермонтовский доктор: вольнодумец Николай Майер

Классик Лермонтов, день рождения которого приходится на 15 октября, казалось бы, не имеет к Крыму совершенно никакого отношения, здесь он никогда не был. Но именно в Крыму жил и похоронен один из прототипов произведения, известного каждому школьнику – "Герой нашего времени".

Литературный прототип Вернера

"...доктор; его имя Вернер, но он русский... ", "...мы отличили в толпе друг друга... ", "я встретил Вернера в С… среди многочисленного и шумного круга молодежи... " – так писал о нашем герое Лермонтов. На Кавказе доктор Вернер служит военным медиком, а в свободное время лечит богатых туристов, которые приезжают на воды.

Литературоведы утверждают, что секундант Печорина на дуэли с Грушницким, доктор Вернер – второстепенный персонаж, служащий своеобразным отражением самого Печорина. Он – представитель того же типа людей, что и главный герой романа, поэтому они достаточно быстро сближаются, но настоящей дружбы между ними нет.

Человеком, который стал прообразом Вернера, был доктор Николай Майер. Даже внешние черты Майера Лермонтов взял для своего второстепенного героя: "Вернер был мал ростом, и худ, и слаб, как ребенок; одна нога была у него короче другой, как у Байрона; в сравнении с туловищем голова его казалась огромна: он стриг волосы под гребенку…"

Вернер поэтичен и циничен одновременно, он ироничен и остер на язык, очень умен и большой профессионал.

Авангард Леонтьев в роли доктора Вернера в сериале 2006 года "Герой нашего времени"

Все эти качества – и внешности, и характера – были списаны с выходца из немецкой семьи Николая Васильевича Майера. Отец его Вильгельм приехал в Россию из Вестфалии. Долгое время Вильгельм Майер работал в книжной лавке Академии наук в Петербурге, продавал академические публикации и пополнял библиотеку Академии книгами и периодикой, необходимыми науке, в первую очередь изданными за рубежом.

В семье было шестеро детей, Николай – младший из сыновей. Он часто болел в детстве, осложнение одной из болезней и вызвало хромоту, упомянутую Лермонтовым. Несмотря на слабое здоровье, уже в возрасте 10 лет Николай становится копиистом в Академии наук. К тому времени он уже владеет русским, немецким, французским и латинским языками. В 17 лет Николай оставляет Академию и успешно выдерживает экзамен в медико-хирургическую академию. После окончания учебы и сдачи экзаменов Майер был удостоен звания лекаря.

Декабристский кружок на Кавказе

В 1833 году Николай Майер занял вакантное место уездного врача в Пятигорске, где, особенно в теплое время года, собиралось "значительное количество раненых и других больных, присылаемых сюда из разных частей Кавказа для лечения водами". Тут "доктор Вернер" в том числе знакомится и с теми декабристами, которые были высланы на Кавказ. А там их собрался целый кружок – и среди гражданских, и среди военных было очень много сочувствующих революционерам. Таким был и сам Майер.

"Майер был медиком, помнится, при штабе. Необходимость жить трудом заставила его служить, а склад ума заставил служить на Кавказе, где, среди величавой природы, со времени Ермолова не исчезал приют русского свободомыслия, где, по воле правительства, собирались изгнанники, а генералы, по преданию, оставались их друзьями. Жизнь Майера естественно примкнулась к кружку декабристов, сосланных из Сибири на Кавказ в солдаты – кто без выслуги, кто с повышением. Он сделался необходимым членом этого кружка, где все его любили как брата", – писал друг Герцена и публицист Николай Огарев.

Свободомыслие доктора шло из детства, уверен другой его приятель, оставивший о нем воспоминания, Григорий Филипсон: "Отец его был крайне либеральных убеждений, он был масон и член некоторых тайных обществ, которых было множество в Европе между 1809 и 1825 годами".

Николай Огарев прямо отмечал, что сосланные на Кавказ и разжалованные из офицеров в солдаты декабристы Майера "любили как брата". Майер тесно общался с Бестужевым, Голицыным, Одоевским, а декабрист Николай Лорер был его наилучшим товарищем.

Безусловно, весь кавказский декабристский кружок находился под безусловной слежкой. А уже через год после появления на Кавказе Майера арестовывают по доносу "о пасквильных картинках". Два месяца под домашним арестом – и высылка доктора в одну из военных крепостей, тогда это был передний край стычек с горцами. Может тут и была бы окончена судьба доктора, но шеф Отдельного корпуса жандармов Александр Бенкендорф лично посчитал, что улик на Майера было собрано недостаточно и освободил доктора, все же оставив его под тайным надзором.

Первое издание "Героя нашего времени" Михаила Лермонтова

Поразительно верный портрет

Гражданского доктора Майера определили в военные доктора войск Кавказкой линии, Майер начал служить врачом при штабе генерала Вельяминова, который был к декабристам либерален. Зимой Майер лечил солдат и офицеров, получивших ранения в боях, а летом – приехавших на воды. И поэтому жил на два города – в военном Ставрополе и в курортном Пятигорске. Работал он "с отличным усердием" и имел положительные характеристики от начальства. Но с декабристами общаться не перестал. Его дом множество раз становился местом их встреч и посиделок, с одной из таких посиделок и началось знакомства с поручиком Лермонтовым.

"Разговор принял под конец вечера философско-метафизическое направление; толковали об убеждениях: каждый был убежден в разных разностях", – так описывает эти беседы поэт в "Герое нашего времени".

О том, что обсуждали на подобных встречах, и о характере самого доктора Майера, о его взглядах можно судить по списку книг, которые тот советовал к прочтению начальнику штаба Черноморской прибрежной линии Григорию Филипсону. Среди них – "История французской революции", "История английской революции", "История контрреволюции в Англии", "О демократии в Америке" и другие. Как видим, вольнодумцы на Кавказе занимали достаточно высокие должности, а продекабристские настроения были повсеместно распространены.

Актер Евгений Гуров в роли доктора Вернера в фильме "Герой нашего времени" 1965 года

В 1839 году Вельяминов умирает, его место занимает генерал Грабе, меняется и непосредственное начальство Майера. Тот увольняется и устраивается служить врачом "для особых поручений" при начальнике Черноморской береговой линии, генерал-лейтенанте Николае Раевском-младшем, также сочувствующим декабристам, ведь его сестра Мария Волконская уехала в сибирскую ссылку за мужем-декабристом. На этой должности Майер не только лечил раненых, но и отвечал за санитарно-гигиеническое состояние госпиталей.

В 1840 году выходит роман Лермонтова. В докторе Вернере все сразу узнают Майера. По мнению Николая Лорера, доктор "был очень дружен с Лермонтовым, и тот целиком описал его в своем „Герое нашего времени“, под именем Вернера, и так верно, что кто только знал Майера, тот сейчас и узнавал".

При этом, по воспоминаниям поэта и переводчика Николая Сатина, который лечился у Майера на Кавказе, доктор с обидой воспринял то, как его вывел классик:

"Лермонтов снял с него портрет поразительно верный; но умный Майер обиделся, и, когда „Княжна Мери“ была напечатана, он писал ко мне о Лермонтове: "Pauvre sire, pauvre talent!" (ничтожный человек, ничтожный талант)".

Крест на склоне Митридата

В 1841 году Николай Майер увольняется вслед за отстранением Николая Раевского, переезжает в небольшую Керчь, которая насчитывала всего 10-12 тысяч жителей.

Почему именно Керчь? В Керчи в те годы жила молодая супруга Раевского Анна Михайловна (в девичестве Бороздина) с сыном. Воспитательницей Анны Бороздиной, а после ранней смерти ее отца и компаньонкой, а затем и гувернанткой детей была Софья Андреевна Дамберг. Именно с Дамберг Анна Бороздина жила в своем имении Карасан, куда затем переехала со своим мужем после его отставки. В Керчи Раевская увлеклась керченскими древностями, а затем и археологией в целом.

Николай Майер в 1841 году женится на компаньонке жены его экс-начальника Софии Дамберг, но переписываться с декабристами не бросает, хотя делает это все реже.

"Уже давно, очень давно не имею от тебя писем, – жалуется Лорер, – писал тебе из Николаева, который я оставил еще в апреле месяце, но не получил ответа и потому справедливым нахожу нашего умного и доброго приятеля Н. В. Майера его собственное замечание. Спрашивал о тебе, говорит, что отсутствие – и отношения понемногу охладели. Это естественное последствие семейного быта: есть возле себя о ком заботиться, зачем мысленно пускаться в даль. Редко пишут, понемногу, и это перестанут, а пройдет еще несколько времени, некому будет писать – пальцы охладеют... Грустно читать это замечание".

Семейная жизнь поглотила доктора. Через год после женитьбы родились сыновья-близнецы. Каждому из детей Анна Раевская положила на банковский счет по 5 тысяч рублей.

"Доктор Вернер" умер 7 февраля 1846 года от лихорадки и похоронен на керченском городском кладбище. Тогда оно располагалось на склоне горы Митридат. Могила его не сохранилась.

Овдовев, София Майер в 1851 году получила по ходатайству попечительницы института графини Елизаветы Воронцовой место начальницы Керченского Кушниковского института благородных девиц, расположенного в Керчи, и занимала этот пост до 1869 года. Здание института до сих пор существует.

Сыновья доктора, Григорий Николаевич и Николай Николаевич Майеры при поддержке Анны Михайловны Раевской оба в 1863 году окончили Институт корпуса горных инженеров и работали в разных регионах России по специальности. Оба они умерли до начала ХХ века.

Кушниковский институт благородных девиц в Керчи. Старинная открытка