Опрос был проведен в Иркутском государственном университете в 2013–2014 годах, в нём приняли участие 283 человек (78 юношей и 205 девушек) в возрасте 17–24 лет — студентов 17 учебных групп, обучающихся по одиннадцати разнообразным специальностям и направлениям. Студенты одной учебной группы делились на подгруппы по признаку пола. Им предлагалось обсудить в подгруппах и дать ответ на единственный вопрос: «Пять причин ненавидеть современных женщин» — для мужских и, соответственно: «Пять причин ненавидеть современных мужчин» — для женских подгрупп. О том, какие результаты были получены в ходе этого исследования, рассказывается в статье «Гендерный конфликт глазами молодежи: биосоциологический аспект» (авторы, социологи Е.Туринцева, Е.Решетникова, В.Попова, журнал «Знание. Понимание. Умение», №4, 2016) Предмет обсуждения намеренно был заявлен нами в категоричной форме, на что немедленно отреагировали все респонденты-мужчины (от сомнений в правильности задания до отказа обсуждения темы при такой постановке вопроса) и только 3 женщины. Со стороны юношей звучало: «Ненавидеть? Именно так?», «Девушки — они же цветы жизни», «Мы женщин любим, а не ненавидим». Большинство же девушек сразу после получения задания приступали к бурному обсуждению недостатков и пороков современных мужчин. В женских программах кода нет ограничения на ненависть к мужчинам, а социальная часть кода, в своей современной реализации даже провоцирует такого рода ненависть, так как характеризует мужчин как извечных угнетателей женщин. В этой связи постановка задачи не вызывала у девушек неприятия. Основные претензии женщин. Женщины озвучили среди первостепенных следующие претензии в адрес современных мужчин — «грубость и невоспитанность», «мужчины перестали быть джентльменами», «мужчины безответственны — когда девушка беременеет, её бросают», «мужчины не прислушиваются к женщинам». Исходя из этих характеристик, очевидно, что опрошенные студентки бессознательно требуют ответственной заботы и внимания со стороны мужчин. Сюда же стоит отнести обвинения в отсутствии у мужчин желания обеспечивать материальные запросы женщин («женщина не должна зарабатывать больше своего мужчины», «мужчина должен обеспечивать семью, а они лежат на диване, а женщины всё на себе тащат»). Таким образом, можно сделать вывод, что существует женская потребность в заботе жизнеобеспечении со стороны мужчин, и она, по мнению опрошенных женщин, не удовлетворена. Требование заботы однонаправленно: мужчины должны заботиться о женщинах, а не наоборот. Результаты в нашем исследовании перекликаются с подобными результатами, полученными Е. Вовк. Выводы её работы заключаются в том, что стереотип «муж-добытчик», «жена-хранительница домашнего очага» очень устойчив. Т. е. в сознании респондентов сохраняется биологическая модель межполовой иерархии и половой функциональности, которая формирует ожидания того, что мужчина самостоятельно возьмёт на себя ответственность за жизнеобеспечение, однако ни сама модель, ни ожидания не соответствуют реальности. Основные претензии мужчин. В ходе обсуждения выяснилось, что мужчины также нуждаются в заботе со стороны женщин. Однако это не требование жизнеобеспечения, а бессознательное привлечение внимания к своему статусу (который в иерархии по умолчанию выше женского). Мужчины ожидают от женщин заботы-ухаживания, подчёркивающей их высокий статус. Но вместо этого они получают только требования заботы-жизнеобеспечения со стороны равных по статусу (согласно социокоду) женщин без всяких встречных обязательств, что вызывает гнев, недовольство и способствует развитию конфликта на межличностном уровне. Видимо, поэтому в четырёх подгруппах мужчины обвинили женщин в эгоизме, ещё в трёх — в непомерной жажде материальных благ и меркантилизме. Для многих девушек откровением стала выявленная в ходе дискуссии необходимость ограничения мужского мира от женского посягательства — в пределах чисто мужской компании в бане, на рыбалке и т. д. Мужчины были обвинены в компьютерной зависимости, которая также выражает современный вариант пребывания в изолированном мужском мире. От межполового конфликта к внутриличностному. Болезненным оказалось обсуждение вопросов о главенстве того или иного пола в семье, общественной жизни, всякий раз заканчивающееся безоговорочной победой мужчин при поддержке большого числа женщин. Мужчина должен быть главой семьи и руководителем — таковы результаты обсуждений этой проблематики. При этом остаются обвинения мужчин в инфантилизме («много ноют», «нет смелости взять ответственность за семью»), с которыми не спорят ни девушки, ни юноши. То есть, с одной стороны, респондентами признается естественная межполовая иерархия, с другой — она нивелируется через понижение статуса в целом мужчин (инфантильный, несамостоятельный, ведомый). Это также порождает конфликт, на этот раз внутриличностный: в ожиданиях мужской пол главенствующий и руководящий, на практике — зависимый, подчинённый. По мнению респонденток, «мужчины стали не те», потеряли свою мужественность, больше не берут на себя ответственность. Но и «женщины стали не те», с точки зрения респондентов-мужчин: женщины потеряли свою женственность. Они претендуют на мужские места в социуме, вместо того, чтобы сохранять свою женскую идентичность и традиционную функциональность, при этом широко используя для достижения своих целей манипуляцию естественной сексуальной потребностью мужчин, не имея других, сравнимых с мужскими, возможностей и ресурсов (интеллектуальных, например) для честной конкуренции. Выводы исследования . — Конфликтогенный потенциал женщин выше, чем у мужчин, поскольку у мужчин существует инстинктивное ограничение на ненависть в отношении женщин. При этом устройство современного общества, в целом понижая статус мужчин, заставляя мужчин и женщин конкурировать в процессе жизнеобеспечения, способствует снятию данного ограничения и развитию гендерного конфликта на институциональном уровне. — Существующие биологически обусловленные ожидания заботы–жизнеобеспечения со стороны мужчин (у женщин) и заботы–ухаживания со стороны женщин (у мужчин) не оправдываются в современном социуме, что служит основанием для развития конфликта между полами на межличностном уровне, а также внутриличностного конфликта. — Мужской и женский миры смешаны в современном обществе, в результате чего затруднено построение внутриполовой иерархии. Мужчины конкурируют с женщинами за статусные позиции, что приводит к «стиранию пола», к появлению обобщённого пола и возрастанию неконтролируемой «естественной» агрессии (которая может переключаться на эрзац-объекты, например, детей). — Подсознательно молодёжь принимает биологически обусловленную модель межполовой иерархии с главенством мужского пола. Однако такая модель не соответствует повседневным реальным взаимоотношениям полов (где стратегические задачи решают как мужчины, так и женщины), что приводит к внутриличностному конфликту.
