Саксофон для двоих (ко Дню влюбленных)
Зимний поздний вечер. Яркие вспышки гирлянд в окнах магазина напротив раскрашивают темноту насыщенными, причудливыми цветами. Он смотрел в окно и предавался тихой грусти. На душе было пусто, холодно и совсем не празднично. Стремительно приближающийся Новый год совсем не радовал. Напротив, вносил еще больший дискомфорт и сумятицу в его не радостное бытие.
После тщетных попыток заглушить звуки саксофона телевизором, Он принял решение подняться к Ней в квартиру и наконец-то сказать все, что думает о Ее вечерних занятиях музыкой.
Десяток ступеней вверх по лестнице, звонок в дверь и нервная дрожь во всем теле. Вот сейчас, сейчас Он выплеснет на Нее все, что накопилось за 2 недели, с тех пор как Она поселилась над Ним и каждый вечер рвала Его душу грустными мелодиями.
Дверь тихо отворилась, Он даже вздрогнул от неожиданности, растворившись в своих мыслях, смешанных с тоской и гневом. На пороге стояла Она. Испуганная, хрупкая, беззащитная, с девчоночьими косичками, в легком светлом сарафанчике. На вид ей было не больше 20 лет, хотя он точно знал, что Ей уже почти 30.
Она растерянно поздоровалась и пригласила Его войти в квартиру. Он был растерян не меньше, чем Она, и уже забыл о цели своего визита. Ему было неловко за вторжение в столь поздний час, но что сделано- то сделано, осталось только принять приглашение и пройти в уютную комнату, на которую ему указала гостеприимная хозяйка.
Пока Он осваивался, Она разлила по чашкам чай с ароматами мяты и бергамота, положила в вазочку конфеты и молча, одним лишь взглядом, позвала Его к столу.
Со стороны их трапеза выглядела более чем странно. Маленькая, субтильная женщина с лицом испуганного ребенка и почти двухметровый, довольно симпатичный мужчина с растерянным видом молча пили чай и смотрели друг на друга. За окном бушевала первая ноябрьская метель, огоньки гирлянд тщетно пытались пробиться сквозь ее плотную пелену. А эти двое не замечали ничего вокруг. Казалось, даже время остановилось, чтобы ничем не нарушать их безмолвие.
Она первая нарушила покой. Легко поднялась, вышла из комнаты, и почти сразу вернулась, неся в руках саксофон. Привычным движением Она поднесла его к губам, и нежные, романтичные звуки поплыли по квартире. Как виртуозно, как красиво Она играла, каким милым и воодушевленным было ее лицо.
Он не заметил, как начал раскачиваться в такт музыке, а на глазах его появились слезы. Ему не было стыдно за свою минутную слабость. Напротив, Он был счастлив. Счастлив так, как не был уже давно, с тех пор, как Его семейное счастье разлетелось на куски, как выроненное из рук зеркало.
А Она все играла и играла мелодию за мелодией, Ее репертуар был неисчерпаем. Романтичные мелодии сменялись бодрыми, печальные переплетались с шуточными. Казалось, нет ничего вокруг: ни времени, ни пространства, ни зимы, ни этой квартиры, даже Его и ЕЕ нет, только музыка, всепоглощающая, проникающая в каждую клеточку и возносящая до небес…
Утренние лучи робко и несмело, словно боясь вмешаться в неожиданно сложившуюся идиллию, заглянули в окно Ее комнаты. За столом сидели Он и Она, пили утренний кофе, улыбались друг другу и были счастливы.