Как заработать на страхе
-Так она ж радиоактивная, сразу видать, вон какая огромная!
Очередь как ветром сдуло. Мы-то, пацаны, на радиоактивность наплевали и клубникой полакомились. Ничего с нами не случилось. А взрослые – перепугались. Радиации тогда боялись все – авария на Чернобыльской АЭС была еще на слуху, периодически возникали волны страшных слухов, которые даже телевидение поддерживало. Была такая программа – “До и после полуночи”. Молчанов, вроде, ее вел. За точность фамилии не отвечаю. Так от, и он как –то рассказывал: увидел в магазине сгущенку, пробил десять банок, а ему продавщица говорит -она же из Гродно (или из Гомеля, не помню сейчас точно), радиоактивная! Так и не стал брать...
Волной паники, кстати, ловко пользовались всевозможные народные умельцы и только начавшие набирать силу кооператоры. Сам не видел, но, помнится, приятели некоторые хвастались - их родители умудрялись покупать самые настоящие дозиметры! Ну, как самые настоящие – непонятные приборчики, собранные на коленке или в ближайшем гараже. Некоторые даже трещали и мазали стрелочками...
Сколько лет прошло с тех пор? Тридцать!!!! Казалось бы – атом давно перестал быть секретным, дозиметров в продаже – на любой вкус и кошелек. Хоть упроверяйся этот самый радиоактивный фона, да и о самой радиации мы знаем гораздо больше, чем банальный параграф из учебника по физике.
Ан нет! До сих пор находятся те, кто пытаются страх перед невидимым врагом использовать в своих целях.
Курчатовский институт. Думаю, он известен каждому москвичу. А вот знает ли каждый москвич, что в двадцать первом веке некоторые так называемые “ученые” утверждают – и само здание института, и окрестности – настоящий радиоактивный бассейн.
Нет-нет, я не шучу. Это теория некоего Ярослава Никитенко, который еще и физик... Интересный физик. Признаюсь, не близок к науке, но некоторые известные фамилии все-таки на слуху. О нем же первый раз услышал на публичных слушаниях в Щукино, где решали вопрос – строить новые дома неподалеку от института, на ул. Расплетина, или нет.
В Щукино началась реновация, и вопрос этот - очень даже насущный.
Потому и слушания получились...интересные. Потому как домов хочется всем, особенно жителям района, ведь часть планируемой застройки – это дома под программу реновации.
Неудивительно, что людей интересовали вопросы социальной инфраструктуры - детские сады и школы - где планируются новые, когда и в каком объеме будет проводиться ремонт старых.
Жители спрашивали о том, как будут меняться в связи с застройкой транспортные маршруты.
Кого-то хотел узнать, как будут решать проблему медицинской обеспеченности новых (а заодно и старых жителей). Кто-то волновался за места отдыха.
Обыденные пункты, которые интересны каждому жителю. Нормальный мирный ход обсуждения. есть вопрос - есть на него ответ.
И вот к этим людям вылетают герои с вангованиями: что вы делаете, мы же там все умрем! Там же радиация! Вторая Хиросима случится!
Каким образом случится вторая Хиросима мне, впрочем, как и жителям самого Щукина понять не удалось. Потому как даже радиационные источники все, которые использовались институтом для испытаний, еще до 2013 года были все извлечены и утилизированы, как и полагается. И какая опасность для жителей возникнет при постройке новых домов – тоже осталось невыясненным.
Но самый интересный нюанс во всем этом – личности “спасателей”. Ими оказались “яблочник” господин Митрохин и госпожа депутатша Шувалова, которые в Щукино никогда и не жили...
Митрохин, громко крича об опасности, никаких доказательств этой самой опасности не предоставил, а Шувалова вообще начала толкать вопрос, который к застройке не относился вообще.
Несмотря на все старания переиначить публичные слушания о проекте в политический батл, это никому не удалось. Завершились они согласование проекта изменения ПЗЗ – потому что сами жители на все вопросы ответы получили, а цирк, который там утроили господа политики, пошел им в минус, а не проекту.
Повторюсь – двадцать первый век на дворе, но на страхе перед радиацией продолжают играть...И если раньше это делали ради прибыли денежной, то сейчас – ради прибыли политической. Радует только, что теперь и о мирном, и о военном атоме мы знаем гораздо больше.