Каким был настоящий человек-амфибия: трагическая история русского «Ихтиандра»

Впервые история о человеке, способном жить под водой, была опубликована в журнале «Вокруг света», в том же году увидела свет и отдельная книга. Споры о том, какими реальными историями вдохновлялся Беляев, плодом фантазии которого стал знаменитый Ихтиандр, и кто был прототипами человека с жабрами, идут до сих пор.

Французские и русские следы

Еще в начале ХХ века свет практически одновременно увидели две книги, которые, как считают историки, могли послужить отправной точкой для произведения советского фантаста. Первая - французский роман-фельетон «Человек, который может жить в воде» Жана де Ла Ира, про юношу Гиктанера, которому мечтающий о всемирном господстве иезуит Фульбер еще в детстве пересадил акульи жабры и, внушив ненависть к людям, стал использовать как орудие достижения своих целей: человек-рыба мог пускать ко дну целые эскадры.

В финале всех читателей ждал хеппи-энд: Гиктанер влюбился, возлюбленная «открыла» ему глаза на все, что происходит вокруг, он поверил в Бога, сделал операцию по удалению жабр и переехал вместе с любимой на Таити, где жил долго и счастливо.

Чуть позже увидел свет русский роман «Человек-рыба», автор которого остался неизвестен. Роман был опубликован в одной из антисемитских газет. Соответственно, при сохранении основной сюжетной линии главный герой-злодей стал евреем.

Как считают многие историки, эта книга и стала основой для романа Александра Беляева, убравшего антисемитскую подоплеку и добавившего актуальные тогда идеи гуманизма. Но ряд исследователей считает, что на самом деле писатель «копал» гораздо глубже, а у главного героя «Человека-амфибии» были реальные прототипы.

Греческий человек-рыба

По мнению некоторых исследователей, прототипом героя романа «Человек-амфибия» был легендарный греческий пловец и ныряльщик XIV века Песце-Кола, еще в детстве ставший искусным рыбаком и ныряльщиком, а в юности – пловцом-почтальоном, с легкостью проплывавшим расстояние в 50 миль от материка.

Легенда гласит, что Песце-Кола трагически погиб, выполняя жестокое повеление короля-самодура Фридриха II Неаполитанского и Сицилийского, в целях развлечения однажды бросившего на глубину золотой кубок, человек-рыба безуспешно нырял за ним дважды, а на третий раз не выплыл.

Как отмечают исследователи, в романе Беляева встречаются многие случаи из жизни легендарного греческого пловца, писатель явно внимательно изучал его историю. К слову, Песце-Кола вдохновил и другого знаменитого фантаста, Жюля Верна: в романе «20 тысяч лье под водой» герои также встречаются с искусным пловцом-ныряльщиком по прозвищу «Рыба», правда зовут его Николя.

Солдат из Гатчины

Еще один возможный прототип Ихтиандра – русский солдат Игнатий Воропаев. Согласно этой версии, все началось с того, что в 1903 году в Гатчину был командирован военный врач и великолепный хирург Артемий Мышкин, от лекарских обязанностей в полку он был освобожден распоряжением императора, как отмечают историки, хирургу предписывалось заниматься научной работой, а армейский департамент должен был стать ему «вспоможением».

Есть легенда, что Мышкину удалось создать некий химический реактив, благодаря которому он смог проводить неслыханные эксперименты: подшивать сухопутным животным доли акульих жабер, и превращать их в амфибий, якобы изобретенный им реактив активизировал функционирование «новых» органов.

Однако обычно животные-амфибии жили не дольше нескольких дней, после чего умирали от естественного отторжения тканей. Якобы лишь собака по кличке Муха сумела прожить больше года. Вторым успехом Мышкина стал хряк с вживленными жабрами тигровой акулы, уверяли, что он долго жил в одном из прудов в Царском селе.

Но в министерстве мечтали о другом – о бойцах, которые смогли бы чувствовать себя в воде как рыбы, скрытно ставить под водой мины, тайно проникать на вражеские корабли, разрушать подводные коммуникации. Наконец нашелся доброволец – молодой солдат Игнатий Воропаев, страдавший неизлечимым легочным заболеванием. Он понимал, что дни его сочтены и сам согласился на частичную замену легких сегментами акульих жабр.

Операция прошла успешно, хирург был счастлив, что его пациент одинаково комфортно чувствует себя и в госпитальной палате, и в воде пруда, но все закончилось все тем же отторжением тканей. Несчастный умер. А затем, как уверяют, Николай II, как ни просил его министр разрешить продолжить дорогостоящие, но очень перспективные эксперименты, велел с ними покончить, назвав опасными и богопротивными.

Сторонники этой версии считают, что Беляев был неплохо осведомлен об экспериментах русского врача. Ему достаточно было вдохновляющей идеи. А вся остальная история «жизни» Ихтиандра появилась исключительно благодаря писательской фантазии.