«Я не хочу впарить какие-то выводы». Михаил Зыгарь о проекте «1917. Свободная история»
СВы собирались писать книгу про революцию 1917 года. Почему решили сделать еще и онлайн-проект?
Книга — это прекрасно, но только писать книгу мне было бы довольно скучно. Это архаичный жанр. Зачем сужать собственные возможности? За годы, что я работал на «Дожде», я привык заниматься журналистикой и до сих пор считаю, что я ею занимаюсь. Просто я работаю не с сегодняшними новостями, поскольку они совсем не интересны, а подробно реконструирую реальность, которой сейчас нет, но с использованием всех современных инструментов и технологий. Этот проект не мешает книге, а дополняет ее. Мне понравилось то, как распространилась «Вся кремлевская рать», и захотелось расширить свою аудиторию, включив в нее людей, которые сегодня просто так не засядут за книжку.
С«Проект 1917» будет в соцсетях?
Нет, это сайт project1917.ru, но он выглядит как соцсеть и работает по тем же механизмам. Внутри нашей команды мы говорим про этот сайт: «Лучшая соцсеть в истории: все участники давно умерли». Мы ведем аккаунты за тех, кого сейчас нет, но это не выдуманные записи, мы ничего не сочиняем от себя, а публикуем их дневники и письма, которые по дате совпадают с днем публикации. Сначала мы решили, что это будет сто персонажей, но сейчас их больше тысячи. Таким образом, каждый день мы рассказываем о том, что происходило ровно сто лет назад — кто что делал, о чем думал, на что надеялся, чего боялся.
Я придумал проект год назад и постепенно обзавелся командой — сейчас у нас 15 человек в штате и более 50 фрилансеров и волонтеров.
СКто к кому пришел: Юрий Сапрыкин и Сима Ореханов, которые делают паблик «Личка императора», к вам, или вы к ним?
Мы познакомились с Симой, когда я еще работал на телеканале «Дождь» — он брал у меня интервью для The Question о книге «Вся кремлевская рать», я сказал, что собираюсь заняться историческим проектом, и он ответил, что тоже хочет в нем поучаствовать, а потом познакомил меня с Юрой. Потом к нам присоединилось много прекрасных людей отовсюду — Даша Иванова, которая работала в журнале «Большой город», Андрей Борзенко из «Коммерсанта», Виктория Малютина-Лукашина, бывший редактор отдела «Общество» «Газеты.Ru».
ССовпадают ли дневники и письма людей, живших в 1917 году, с тем, как пишут и говорят о тогдашних событиях сейчас — например, на уроках истории?
К счастью, так вышло, что по этой теме у государства нет никакой официальной позиции — шаблонного, эталонного взгляда не существует. Она вообще неоднозначна: ни для кого там нет ни своих, ни чужих, ни плохих, ни хороших. После советских времен революция потеряла сакральность. Все это дает нам свободу.
СВы говорите, шаблонного взгляда не существует, но со временем стали формироваться специфические образы деятелей революции. Взять высказывание Поклонской о том, что царь святой, а Ленин в одном ряду с Гитлером. Архивы ВЧК-НКВД-КГБ с 1917 по 1991 годы еще долго будут засекречены — где секреты, там возможность для создания мифов об исторических событиях. Как по-вашему, это мнение спускают сверху? Та же Поклонская наверняка не экспромтом все это выдала…
Я думаю, что экспромтом. Совершенно не знаком с Поклонской, но у меня нет никаких оснований считать, что кто-то ей подсказал — коллективный разум такое придумать не способен. Документы, которые были опубликованы после распада Советского Союза, конечно, не дают полной информации, но для нас это прямо-таки раздолье. Наши возможности узнать о том, что произошло в 1917-1918 годах, близки к абсолюту — нужно только захотеть. Проблема лишь в том, что никто не хочет — это немодная, непопулярная тема, и, к счастью, на ней мало спекулируют.
За время, которое прошло с распада СССР, Ленин в последний раз был интересным для общественности персонажем, когда Курехин назвал его грибом. После этого интерес пропал — никого он не интересует. Вот Сталин — да, всегда живой, он практически действующее лицо в наше время. 1917 год — самый важный в российской истории, это абсолютная вершина и русской культуры, и гражданского общества, и это, вместе с тем, начало самого страшного кошмара для страны. Но этот год никого не интересует. Канонизация царской семьи — казус, который для части общества расставляет в восприятии событий столетней давности некоторые акценты. Но на нашей истории это в целом не очень-то отразилось — я не заметил массового почитания Николая II россиянами.
СКакой вывод должна сделать аудитория «Проекта 1917»? Бросает ли он вызов ценностям, которые пытается предложить государство? По мне, источник этих ценностей — в дореволюционной эпохе: мы же на дворянской литературе воспитываемся, а в ней нет фокуса на равенстве и свободах…
Самое последнее, чего я хочу — впарить аудитории какие-то выводы. Это сделало бы проект бессмысленным и для меня, и для аудитории. Когда ты что-то впариваешь, это сразу видно, и это невозможно замаскировать. Наша идея в противоположном. Реальность не черно-белая, она очень многомерна, и этот проект показывает, что история — это не повесть о руководителях, как обычно написано в наших учебниках: сначала страной управлял Николай II, потом Временное правительство во главе с Керенским, а потом к власти пришел Ленин. «Проект 1917» — не про государство и даже, я бы сказал, не про общество — это такой пазл, каждый фрагмент которого дает возможность читателям пережить ситуацию тех лет в режиме реального времени.
Отличие от нас тех людей, воспоминания которых мы взяли, в том, что они не знали, чем история закончилась. Они совсем по-другому относились к своему «сегодня», у них не было четких планов, они не знали никакой другой России. Теперь эти персонажи дают нам возможность посмотреть на те события менее схематично. Никаким вызовом ценностям наш проект не является — он дает почувствовать атмосферу того времени.
СА почему все-таки Ленин сегодня все больше всплывает как «плохой» персонаж, а Сталин — как «хороший»?
Если говорить схематично, то Ленин — человек, который разрушил империю, а Сталин империю создал. С точки зрения людей, для которых империя, национальная гордость и супердержава являются важными ценностями, такое восприятие этих персон вполне объяснимо. Революция с точки зрения этих людей — плохо. Но это не общая точка зрения, эта яркая группа нашего населения, по-моему, не составляет большинство.
СКто инвесторы вашего проекта?
Это «Яндекс», «Сбербанк» и Фонд Дмитрия Зимина. Ну, и я сам.
СПроект некоммерческий? Или он будет отбивать вложенные деньги?
Абсолютно некоммерческий. Он образовательный. Мы все очень любим слово edutainment — развлекательное просвещение. Нам всем хочется, чтобы как можно больше людей подключалось и следило за нами.
СЗначит для тех, кто вас поддержал, это был абсолютно меценатский жест, а не инвестиция?
Думаю, они это сделали исключительно из желания просвещать. Точно никто не собирался таким образом заработать. Впрочем, пусть они расскажут об этом сами.
Еще один важный партнер — «ВКонтакте», он станет второй площадкой нашего проекта помимо сайта. Часть наших героев будут иметь аккаунты на vk.com, и можно будет на них подписываться.
СПочему не Фейсбук?
У «ВКонтакте» более внушительный объем аудитории в России. Там сидят люди, которые нам особенно интересны — молодая аудитория. Кажется, те, у кого есть аккаунты в фейсбуке, смогут регулярно заходить на наш сайт, а до людей «ВКонтакте» надо еще достучаться.С