Владимир Финогеев: Дар Дарвина
«Ты помнишь эти строки: «Коридоры кончаются стенкой, а тоннели выводят на свет»?» — Поезд с грохотом и воем мчал нас в темноте навстречу свету. «Помню, — сказал я. — К чему это ты?» — «Да просто так, — отвечал Слава, глядя по сторонам. — Хотя нет, не так просто, — сказал он с многозначительностью скульптора, разминающего глину. — Поезд подчиняется машинисту, машинист — рельсам, а рельсы —кому?» Пока я обдумывал головоломку, он наклонился к моему уху: «Как ты думаешь, на кого похожа вон та девушка?» — «Которая?» — «Черненькая, с мобильным телефоном». Оглядев вагон, я увидел по крайней мере десять брюнеток с мобильными в руках. «Которая напротив наискосок», — уточнил Слава. Напротив сидели двое крупных мужчин в солидном возрасте, один читал что-то в планшете, другой листал в мобильнике пальцем, по бокам от них сидели две черноволосые девушки, с наушниками в ушах, их пальчики носились по клавиатуре. «Наискосок влево или вправо?» — «Вправо», — сказал Слава, посмотрев на мою правую руку. Я ответил: «Мужчины похожи друг на друга, возможно братья, но так как они не общаются друг с другом, видимо, не знают об этом». — «Я вспомнил анекдот», — ухмыльнулся Слава. «Не надо», — сказал я. «Надо, — ответил он. — Сын очень известного графа встречает на вечеринке похожего на него молодого человека, подходит, говорит: «Ваша мать, случайно, не служила горничной в нашем имении лет двадцать тому назад?» Молодой человек отвечает: «Нет, но там в это время конюхом работал мой отец». — «Я знаю этот анекдот». — «Жаль, — сказал Слава, — неинтересно с вами, знайками. Но! — он поднял вверх указательный палец. — Если вглядеться...» — тут он так вперил глаза в «братьев», что я толкнул его в бок: «Радуйся, что у них планшеты, а не пистолеты». Слава, не слушая, продолжил свою мысль: «Ты не прав, они мало похожи, просто на них голубые джинсы, черные ботинки, куртки почти одного темного тона, но самое главное — у них одинаковые бороды. Смотри, если бы я задал вопрос математикам, какова вероятность того, что два человека в одинаковой одежде и с одинаковыми бородами из 12 миллионов населения этого города могут сойтись на одной лавке в вагоне метро, то вероятность была бы такая мизерная, что не хватило бы возраста Вселенной, чтобы они оказались рядом. А мы это с тобой наблюдаем. Причем такие невозможные совпадения я много раз видел в метро. Например, входят девушки с идентичными прическами, в одинаковых платьях. Или мужики в ондатровых шапках, которые сами по себе антикварная редкость. Помню, на работе у нас было три здания и сотрудники бегали с бумагами из одного в другое. Не раз бывало, когда выхожу с папочкой, а мне навстречу некий сотрудник. Я из дверей, он в двери. Я двадцать минут путешествую по отделам, подхожу, чтобы войти в свое здание, а оттуда выходит тот самый сотрудник, с которым мы столкнулись те самые двадцать минут назад. Или вот еще: стоит подъехать к пустынной развилке на дороге, где не было машин несколько часов, как тут же туда съезжаются три автомобиля и мешают тебе выехать. Вот что это? Что это за парность? Почему это? Мне кажется, тут такая загадка, что разгадай ее — и станешь повелителем Вселенной, нет?» — «Я знаю ответ на этот вопрос». Слава посмотрел на меня с недоверием: «Тогда объясни». — «Не могу». — «Почему?» — «По двум причинам. Это так сложно и так нудно, что ты просто заснешь, рухнешь на пол и увлечешь за собой даму, которая сидит от тебя справа. Она подумает бог весть что, и все может кончиться загсом, а это не входит в наши планы на сегодня. Вторая причина в том, что если все-таки не уснешь и дослушаешь, то это тебе весь кайф обломает. А я этого не хочу». — «Если объяснение ломает кайф, — убежденно произнес Слава, — то это не истина. Истина вызывает кайф. Восторг. Нет кайфа — нет истины, это железно. — Слава остановился, посмотрел на меня: — А я тебе сейчас некоторый кайф преподам. — Он радостно потирал руки. — Ответь мне, на кого все-таки похожа девушка справа?» Я начал: «В отличие от мужчин, девушка справа не похожа на девушку слева, хотя у них и одинаковые мобильники. Она ни на кого не похожа из моих знакомых. Не нахожу в ней похожести с нашими звездами. Не похожа она и на герцогиню Кэтрин, — отвечал я. — И на принца Уильяма тоже не похожа. — Я помолчал, еще раз всматриваясь: — Но я не могу отделаться от ощущения, что она кого-то мне напоминает. Но кого? Впрочем, может быть, это твое внушение, что она с кем-то схожа. Не задай ты вопроса, я не стал бы искать соответствия». Мы помолчали. Вдруг девушка вскинула голову и распахнула глаза прямо на меня. Это отброси ло меня назад к стеклу. Глаза у нее были широко расставлены, а под ними были такие интересные и характерные морщинки, что во мраке моей памяти блеснуло воспоминание, но так быстро, что я не успел поймать. «Я тебе помогу, — сказал Слава. — Как ты думаешь, если сложить бороды наших визави, получится борода Чарлза Дарвина?» — «Чарлза Дарвина? Он-то тут при чем?» — «При чем — не при чем, отвечай на вопрос», — настаивал Слава. «Ты думаешь я сейчас вспомню, какая борода у Дарвина? Конечно, какая-то борода у него была, невозможно представить создателя теории эволюции без бороды. Или у него были большие бакенбарды? Или они были у Менделя, который открыл законы наследственности? Должна же быть какая-то преемственность?» — «Нет, у Менделя не было ни бороды, ни бакенбардов, он всегда был гладко выбрит», — отвечал Слава. Я потер лоб: «Я точно помню, что Владимир Иванович Вернадский, который выдвинул гипотезу ноосферы, то есть мыслящей оболочки вокруг Земли, был с бородой. Климент Аркадьевич Тимирязев был с бородой, это определенно, поскольку он одним из первых начал пропагандировать идеи Дарвина в России». Я вдруг остановился: «Подожди, к чему все это? Зачем мы должны складывать бороды, чтобы получился Дарвин? И какое это имеет отношение к девушке?» — «А такое, что я могу предсказать, что она будущий долгожитель и проживет до 100 лет». — «Ну, удивил! И на основе чего ты заключил?» — «На основе тех же парных случаев, — произнес Слава. — Вот смотри». — Он достал свой мобильник, вошел в Интернет, вывел мне на экран Чарлза Дарвина. Я увидел почтенного старца, лысого, с кустистыми бровями, длинной окладистой седой бородой. «Слушай, вид у него добрейший, должен я тебе сказать, — указал я на портрет. — Даже не верится, что он мог низвергнуть Творца и водрузить на его место обезьяну». Слава кивнул в направлении наших бородачей: «Если их соединить, то есть совместить лица, они и впрямь смахивают на Дарвина, во всяком случае бороды сложатся вдвое, и как раз потянет на оригинал». — «Если ты хочешь сказать, что девушка проживет долго из-за того, что эти два джентльмена похожи на Дарвина, я буду непримиримо возражать, хотя бы потому что Дарвин не был долгожителем, он прожил каких-нибудь семьдесят лет», — сказал я. «Семьдесят три», — уточнил Слава, глядя в экран. «Видишь, твой метод никуда не годится». Я еще раз всмотрелся, и у меня всплыла ассоциация, но она мне не понравилась, и я ее отогнал. «А зря», — сказал Слава. «Что — зря? Ты хочешь сказать, что читаешь мои мысли?» — «Ну нет, на это я не претендую, и в общем случае это невозможно, но сейчас, мне кажется, я угадал, о чем ты подумал». — «И о чем же?» — «Скажу, но ты еще не знаешь всего. Чарлз Дарвин совершил кругосветное путешествие на корабле «Бигль». Он плавал в качестве натуралиста и собрал много интересного материала, который потом лег в основу его работы о происхождении видов. Надо сказать, что это путешествие длилось пять лет». — «Хорошо, но что в итоге, я что-то не пойму, куда ты ведешь?» — «Корабль заходил на Галапагосские острова. Оттуда Дарвин привез черепаху, которой дали имя Гарриет». — «Черепаха, черепаха. Точно!» — воскликнул я. Именно эту мысль я и отогнал, когда еще раз всматривался в девушку, она действительно напоминает некую милую черепашку. Но я отбросил идею, потому что в старости черепахи теряют свою былую привлекательность. «Но все равно не пойму, куда ты клонишь?» — «Сам посуди, если два бородача, похожих на Дарвина, собрались вместе, а рядом с ними присела девушка, разрез глаз которой напоминает нам черепашку, а значит, есть аналогия с Гарриет. А Гарриет, что б ты знал, жила в зоопарке и скончалась только в 2006 году. Представляешь? По подсчетам специалистов, она прожила 250 лет! Это ли не явный знак, указывающий на будущую продолжительность жизни этой юной особы? Не ты ли отстаиваешь идею о том, что нет случайностей, что все согласованно?!» — «Что ж, может, тут и есть истина. Но где кайф?» — «А кайф будет. Сейчас возьмем у девушки номер телефона ...» — «... и попросим ее позвонить лет через 100», — перебил я. «Ну да, и это можно, но...» — Слава не закончил. Поезд остановился. Девушка встала и вышла, даже не кивнув на прощание. Слава был совершенно обескуражен.
Если у нас на руке есть изображение черепахи — а такое бывает, — то традиция предсказывает, что мы разбогатеем. А если мы с вами похожи на черепаху, еще и проживем долго, поскольку, как известно, подобное к подобному. А пока простимулируем одну минуту две зоны на руке — Луны и Сатурна. Первая отвечает за воображение, вторая — за долголетие. Движениями безымянного пальца соединим край ладони с областью под средним пальцем (рис. 2, направление движения безымянного пальца).