Житель Большого Подберезья рассказал о детстве в военные годы

В холод и в дождь, 

и промокшие, и замерзавшие.

Им не довелось  доиграть, дорезвиться.

Так уж пришлось – надо было для фронта трудиться.

 

 

Скорбная для нашей страны дата: 22 июня 1941 года – День памяти и скорби.  И мы вспомним о войне, которая зовётся Великой Отечественной. Сколько горя она принесла, сколько унесла человеческих жизней разных народов нашей Родины! Но больше всего досталось детям. У целого поколения, рожденного с 1928 по 1945 год, эта война украла детство. «Дети Великой Отечественной войны» – так называют сегодняшних 70–85-летних пожилых людей России.  

И моё слово о  них, о «детях войны». В пяти населённых пунктах  Большеподберезинского сельского поселения на данный момент людей такого возраста  осталось 100 человек. Их воспитала война… И нужно говорить с ними и о них. 

Один из них  житель села Большое Подберезье  – Григорий  Яковлевич Шемахин, 1930 года рождения. Мой  и его рассказ сегодня – это попытка собрать глыбы народной памяти. Памяти обо всём пережитом и взрослыми, и детьми в те страшные военные  годы. Дети войны… Маленькие, слабые, беззащитные. Сколько мужества и героизма они проявили, встав на защиту огромной  страны рядом со взрослыми. Дети принимали участие в сражениях, воевали и в партизанских отрядах, и в тылу врага. А в глубоком тылу, где не было бомбёжки, было сражение за хлеб, за жизнь… 

 

Вспомним, товарищ, как в годы военные

    Ушли из деревни на фронт мужики.

   Остались подростки да женщины бедные.

Старухи убогие и старики.

 

Вот что рассказал Григорий Яковлевич: «Великая Отечественная война – страшное кровавое событие, которое вошло в историю нашей страны и нашей  семьи. На фронтах Великой Отечественной воевали шесть  моих братьев: Сергей, Иван, Алексей, Павел, Максим, Матвей. И седьмой добровольцем ушла сестра Екатерина, работавшая учителем немецкого языка. А я остался с пожилыми родителями. И сегодня я  хочу донести до всех ту горькую правду войны, всё то, что пришлось перенести детям военного времени. Мне было 11 лет. Пришел бригадир Виктор Тихонов (он был демобилизован по ранению) и сказал: «Надо, друг, работать. Фронт требует хлеба. Гитлера надо победить во что бы то ни стало». Он привел лошадь, впряженную в борону, показал, как работать. И началась моя трудовая жизнь. О детских забавах было забыто навсегда. Мы, подростки Афанасий Пыгин, Петр Тамбов, несмотря на малолетство, должны были выполнять дневную норму боронования и вспашки земли в 1 гектар. За каждую сотку нам давали сто граммов печеного хлеба. И мы ежедневно с утра до позднего вечера не покидали рабочего места. А вечером бригадир измерял вспаханную площадь и выдавал заработанную норму хлеба. Вот это была радость!»

Дети войны... Наравне со взрослыми они сеяли, жали, пахали. Целый день за плугом. Обувь одна – лапти. Но чаще работали босиком, лапти берегли. «Сеяли мы день и ночь, – вспоминает Григорий Яковлевич, – ночевали прямо в поле. По неделям домой не приезжали. Чуть забрезжит рассвет – нас уже бригадир будит. Работали наравне со взрослыми. Мы запрягали две лошади в 12-рядные сеялки и целый день сеяли. За день надо было посеять 12 гектаров. Также мы боронили. Сразу запрягали три лошади и боронили в три бороны». Как же они, совсем еще мальчишки, управлялись с лошадьми? Ведь  им, чтобы одеть хомут на лошадь и его затянуть, нужно было что-то подставить, иначе не достать. Как могли они преодолевать страшную усталость и голод?!

«А кормили нас гороховым киселем и гороховым хлебом, – продолжает рассказчик. – Вот и смотрим на куст, где у нас была так называемая кухня. Когда флаг повесят, значит, обед готов. Поедим, лошади чуть отдохнут, и опять дотемна работа».

Когда наступало время сенокоса, они брали косы, и начиналась горячая пора. «Работали до упаду, казалось утром не будет силы встать, болели и руки, и ноги, – продолжает вспоминать Григорий Яковлевич. – Казалось, что глаза только закрыли, а бригадир уж под окошком». И они вставали, не успев заснуть, снова принимались за работу. Работали, ждали вестей с фронта и верили, что враг будет разбит.

 А домой одна за другой шли черные вести – похоронки. Нет уже в живых Павла, Максима, Ивана, погибает и младший сын Матвей. Померкло в глазах  родителей солнце, заполнилась болью весна.

Но жизнь продолжалась. И колосились поля, радуя новым урожаем. «Будет фронту хлеб», – радовались сельчане. И, засучив рукава, принимались за уборку. Женщины из бригады:  Елизавета Кошкина,  Александра Шадрина (Пыгина), Ефросинья Капитова (Викторова), Мария Нефёдова вязали снопы, складывая их по 50 штук. А потом на телеге возили их на гумно, складывая в большие копны. Их укладывали специалисты-старики. Потом снопы молотили. Молотили и руками, используя цепы, и конными молотилками, то есть, с помощью лошадей. Хлеб на станцию возить было не на чем, поэтому ссыпали в элеватор, а зимой возили по 3 центнера на станцию Куланга или в город Канаш. 40 километров до Куланги и 60 километров до Канаша. Мальчишки, одетые в лапти и фуфайки, в лютые зимние морозы отправлялись в путь, чтобы доставить зерно по назначению. «Как же вы не замерзали?» – спрашиваю я у собеседника. На что он отвечает: «А мы половину пути бегом за санями бежали, чтобы не замерзнуть». Вот и всё спасение от холода. Они знали, что хлеб нужен Родине, нужен фронту.  А сами они хлеба досыта не ели. «Нам же хлеб пекли  из  картошки, из лебеды,  ели траву.   Ели  всё,  что давала природа», – добавляет Григорий Яковлевич. И они, полуголодные, держали тыл. 

На груди  Григория Шемахина горят медали: за труд, за мужество, за стойкость. Одна из них – «За доблестный труд  в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 г.г.».

Дети и война – два несовместимых понятия. Война ломает и калечит судьбы детей. Но дети жили и работали рядом со взрослыми, своим посильным трудом старались приблизить победу. Они внесли свой весомый вклад в Великую Победу. А после войны стали строителями мирной жизни. Низкий поклон вам, дети военных лет!