Сто тысяч способов достать сто тысяч
Как известно, Остап Бендер знал больше ста способов сравнительно честного отъема денег у граждан. Но у великого комбинатора был предшественник, намного превосходивший его изобретательностью. Звали его Василий Андреевич Дуров (брат знаменитой «кавалерист-девицы» Надежды Дуровой). Одно время он был накоротке с Пушкиным, и вот что сообщает Александр Сергеевич о своем знакомце:
«Я познакомился с ним на Кавказе в 1829 году. Он лечился от какой-то удивительной болезни, вроде каталепсии, и играл с утра до ночи в карты. Наконец он проигрался, и я довез его до Москвы в моей коляске. Дуров помешан был на одном пункте: ему непременно хотелось иметь сто тысяч рублей. Иногда ночью в дороге он будил меня вопросом: «Александр Сергеевич! Александр Сергеевич! как бы, думаете вы, достать мне сто тысяч?».
Василий Андреевич Дуров
По свидетельству М.И. Пущина, «цинизм Дурова восхищал и удивлял Пушкина; забота его была постоянная заставлять Дурова что-нибудь рассказывать из своих приключений, которые заставляли Пушкина хохотать от души; с утра он отыскивал Дурова и поздно вечером расставался с ним. Приближалось время отъезда; он условился с ним ехать до Москвы; но ни у того, ни у другого не было денег на дорогу. Я снабдил ими Пушкина на путевые издержки; Дуров приютился к нему. Из Новочеркасска Пушкин мне писал, что Дуров оказался chevalier d’industrie [мошенник], выиграл у него пять тысяч рублей, которые Пушкин достал у наказного атамана, и, заплативши Дурову, в Новочеркасске, с ним разъехался, поскакал один в Москву и, вероятно, с Дуровым никогда более не встретится» (М.И. Пущин. Встреча с Пушкиным за Кавказом // Пущин И.И. Записки о Пушкине. Письма. – М., 1989. С. 428).
Устав от вопросов, Пушкин посоветовал ему украсть нужную сумму. «Я об этом думал, – отвечал Дуров, – но не у всякого в кармане можно найти сто тысяч, а зарезать или обокрасть человека за безделицу не хочу: у меня есть совесть». На дальнейшее предложение Пушкина – «Просите денег у государя», – выяснилось, что Дуров не только думал об этом, но и просил. «Как! Безо всякого права?» – удивился Пушкин. «Я с того и начал: ваше величество! я никакого права не имею просить у вас то, что составило бы счастие моей жизни; но, ваше величество, на милость образца нет, и так далее». Ответа на свою просьбу он не получил.
Забавно, что Дуров думал обратиться за деньгами к самому Ротшильду: «Да видите ли: один способ выманить у Ротшильда сто тысяч было бы так странно и так забавно написать ему просьбу, чтоб ему было весело, потом рассказать анекдот, который стоил бы ста тысяч. Но сколько трудностей!..»
«Словом, – пишет Пушкин, – нельзя было придумать несообразности и нелепости, о которой бы Дуров уже не подумал. Последний прожект его был выманить эти деньги у англичан, подстрекнув их народное честолюбие. Он хотел обратиться к ним со следующим спичем: «Господа англичане! я бился об заклад об 10 000 рублей, что вы не откажетесь мне дать взаймы 100 000. Господа англичане! избавьте меня от проигрыша, на который навязался я в надежде на ваше всему свету известное великодушие».
«Недавно, – заканчивает свое заметку о Дурове Пушкин, – получил я от него письмо; он пишет мне: «История моя коротка: я женился, а денег все нет». Я отвечал ему: «Жалею, что изо 100 000 способов достать 100 000 рублей ни один еще, видно, вам не удался».
По рассказу литератора Н.В. Сушкова (свойственника Ф. Тютчева), Пушкин подарил Дурову рисунок: поэт «начертил на лоскуте бумаги поединщиков: один стреляет из пистолета другой падает раненый. Под этой печальной картиной певец Онегина подписал: «Смерть Пушкина …» Дуров сберёг этот рисунок для потомства.
Николай Васильевич Сушков
После смерти отца Василий Дуров сменил его на посту городничего Сарапула, откуда вскоре был переведен на ту же должность в Елабугу. Сюда же вместе с братом переехала и Надежда Дурова. Именно Василий Дуров в 1835 г. убедил свою сестру послать свои «Записки» Пушкину, взявшись при этом быть посредником. Пушкин помог несколько поправить благосостояние Дурова. Сохранилось письмо поэта от 17 марта 1835 г., адресованное Дурову в Елабугу, но по каким-то причинам не отправленное. Речь в нем идёт о заключении договора о публикации «Записок» Н. Дуровой о войне 1812 г.
Кавалерист-девица Надежда Дурова
«Милостивый государь Василий Андреевич! Очень благодарю вас за присылку Записок и за доверенность, вами мне оказанную. Вот мои предположения: I) Я издаю журнал: во второй книжке оного (то есть в июле месяце) напечатаю я Записки о 12 годе (все или часть их) и тотчас перешлю вам деньги по 200 р. за лист печатный. Дождавшись других записок брата вашего (т.е. Н. Дуровой. – С.Ц.), я думаю соединить с ними и Записки о 12 годе; таким образом книжка будет толще и, следовательно, дороже».
В заметке «О Дурове» Пушкин коротко прошёлся на счёт еще одной страстишки Василия Андреевича. «Страсть Дурова к женщинам была также очень замечательна. Бывши городничим в Елабуге, влюбился он в одну рыжую бабу, осужденную к кнуту, в ту самую минуту, как она была уже привязана к столбу, а он по должности своей присутствовал при ее казни. Он шепнул палачу, чтоб он ее поберег и не трогал ее прелестей, белых и жирных, что и было исполнено; после чего Дуров жил несколько дней с прекрасной каторжницей».