Елабужские страсти: вот до чего любовь довела…

Одни жалели еще совсем молодую женщину, другие... А ведь начиналось все так прекрасно.

У черноглазой грациозной старшеклассницы Маргариты от женихов отбоя не было, да только ни у одного из них не осталось ни малейшего шанса после того, как она предпочла первого парня на деревне – Юрку Белякова, сложенного как Аполлон, чьи светло-русые кудри сводили с ума каждую, кто хоть раз увидел их. «Не сойтись-разойтись, не сосвататься в стороне от придирчивых глаз», – эти слова из песни как нельзя лучше характеризовали и село, на виду у которого встречалась влюбленная парочка. Что уж там говорить: чувствам их только уж совсем равнодушный не завидовал.

Когда властная мать Риты, растившая красавицу одна, узнала об этих свидания, то строго приказала дочери:

– Смотри у меня, если что... До свадьбы чтобы ни-ни! Я ведь не посмотрю, что у тебя косы краше всех в селе - оттаскаю так, что мало не покажется. Говорят, твой кавалер в военное училище собирается. Забудет тебя там, в большом городе, будешь потом слезы лить.

– Не забудет, мама. Мы так любим друг друга, клятву дали, что никогда не расстанемся.

После окончания учебы Юрий в военной форме, которая делала его еще краше (впрочем, как говорят в народе, «нашему подлецу и так все к лицу»), заявился в село и сразу же затеял свадьбу. Вскоре молодые уехали далеко от родных мест, куда лишь изредка приходили от них письма, от которых так и веяло счастьем.

Над телеграммой о рождении внука мать Риты несмотря на суровость своего характера даже всплакнула: «Ишь, какое имя красивое дали – Андрей. Глядишь, потом и внучкой порадуют». А уж когда молодые приехали показать наследника, бабушка и вовсе растаяла, стала уговаривать, чтобы дочка пока осталась дома. Трудно, мол, ей там с малышом, ни родных, ни знакомых, к тому же, климат не тот. Зять, понятно, воспротивился этому, но его военного упорства оказалось явно мало по сравнению с натиском Анастасии, против которой и танк не устоял бы.

Через полгода Юрий прилетел к своей ненаглядной и первенцу. Увидев их возле дома, сразу обоих взял на руки и не отпускал долго-долго: наскучался в одиночестве, сразу видно. Несколько дней отпуска пролетели как один, а когда пришла пора уезжать, муж твердо заявил:

– Ну все, Ритуля, собирайся, я тебя и Андрюшу ни за что не оставлю. Квартирные условия у нас теперь неплохие, пацану садик обещали. Если хочешь, можешь и маму взять.

– Как же! Брошу все и поеду на край света! И дочку с внуком не пущу, нечего им там делать. Здесь и молочко свое, и яички, и мясо... Опять же, сад и огород не обижают, сполна обеспечивают витаминами.

Маргарита пробовала было не послушать мать, да куда там! Против двух женщин офицер оказался бессильным.

Вся в слезах, жена проводила его и стала ждать очередных встреч. Они состоялись, но только... одна-две. Потом пришло письмо, где Юра просил прощения, сообщил о том, что встретил женщину, с которой у них скоро будет ребенок. «Я устал от одиночества», – добавил в конце.

Не нам судить его, но только вскоре Риту будто подменили – из молодой цветущей женщины она превратилась непонятно во что. Не плакала, просто сидела, ничего не делая, даже с сыном не гуляла, доверив его бабушке. Несмотря на уговоры Анастасии почти перестала есть, плохо спала, стала заговариваться, делая все невпопад.

Эти отклонения сначала проявлялись чуть заметно, но со временем...Через несколько лет к бывшей красавице посватался односельчанин, что вернулся в родительский дом из города, где у него что-то не срослось. Мать дала добро на этот брак, оставив себе полное право заниматься внуком.

В новой семье Рита ходила как неприкаянная, разговаривая сама с собой, а мужа Николая называла только Юрочкой. «А ведь она не того, – говорили соседи, сочувствуя ему самому и родителям. – И с каждым днем это все заметнее. Как бы беды не было...».

А беда уже стояла у порога: у Риты началось буйное помешательство. Во время приступов она звала Белякова, клялась ему в любви, называла ласковыми словами. К тому же, и подросший сынок стал совсем отбиваться от рук, о чем бабушка не раз говорила Рите.

...Дорога к дому матери шла через мосток с довольно полноводной внизу речушкой. Из нее и выловили через день после ее ухода тело страдалицы.

«А все любовь, будь она неладна, – горевали соседки. – Вон оно как обернулось, а ведь счастливее пары у нас в селе, почитай, не было». Анастасия, убитая горем, молчала, думая о чем-то своем. Может, винила во всем бывшего зятя, а может... себя.