Отрывок из дневника охранника СС: День расстрела 23 человек
В шесть часов утра я внезапно проснулся от глубокого сна. Отчёт о казни. Что ж, сначала я просто поиграю в палача, а затем – в могильщика, почему бы и нет. Разве не странно, что вам нравится воевать, но вы вынуждены стрелять в беззащитных людей?! Двадцать три человека должны быть расстреляны, среди них – две женщины. Они невероятные. Они даже отказались взять стакан воды из наших рук.
Я был метким стрелком, и мне приказали стрелять в тех, кто попытается убежать. Мы проехали один километр вдоль дороги, ведущей из города, после чего повернули направо – в лес. Нас было шестеро. Мы должны были найти подходящее место для расстрела и захоронения трупов. Через несколько минут мы нашли его.
Мы вручили приговорённым к смерти лопаты, и они приступили к рытью собственных могил. Двое из них рыдали. Другие проявляли невероятное мужество. О чём они думали в те моменты? Мне кажется, каждый из них питал маленькую надежду на то, что каким-то образом останется в живых. Приговорённые к смерти были разделены на три группы, поскольку лопат на всех не хватало.
Странно, но я совершенно непоколебим. Никакой жалости, ничего. Так и должно быть. Скоро всё закончится. Моё сердце бьётся намного быстрее, когда я невольно вспоминаю о тех чувствах и мыслях, которые я когда-то испытывал, находясь в похожей ситуации.
24 июля 1934 года в Бундесканцлерамте мне пришлось противостоять пулемётам «Хеймвера». Были моменты, когда я почти поддался слабости. Но я не показывал этого, характер не позволял. «Такой молодой, но теперь всё кончено».
Таковы были мои мысли. После того как я отбросил свои чувства в сторону, на их место пришло пренебрежение и осознание того, что моя смерть не будет напрасной. И вот сегодня я здесь, человек, который выжил тогда и теперь стоит перед другими, чтобы расстрелять их. Постепенно яма становилась всё больше и больше, двое из них продолжали рыдать. Я заставлял их копать дольше: когда они копали, они отвлекались от своих мыслей.
Пока они работают, они ведут себя спокойнее. Драгоценности, часы и деньги сложены в кучу. Когда все они выстроятся в ряд на открытой местности, первыми будут застрелены две женщины.
Наш комиссар уже застрелил в кустах двоих мужчин, я не видел этого, поскольку должен был наблюдать за остальными. Женщины подошли к могиле; они были абсолютно спокойными. Они повернулись к нам лицом. Нас было шестеро.
Трое стреляли в сердце, трое – в голову. Я выбрал сердце. Раздались выстрелы, и мозги разлетелись в разные стороны. Два выстрела в голову – слишком много. Они едва не оторвали её. Все они падали на землю без единого звука. Лишь с двумя из них это не сработало. Они кричали и скулили в течение длительного времени. Револьверы не использовались. Двое из нас стреляли вместе, и никто не промазал.
Предпоследней группе пришлось бросать в братскую могилу тех, кого уже расстреляли. Затем они встраивались в ряд и падали сами. Двум последним пришлось стать у переднего края могилы, чтобы они смогли упасть в нужном месте.
После этого мы при помощи кирки изменили положение нескольких тел и приступили к закапыванию могилы. Я вернулся уставшим, как собака, но работа продолжалась. Нужно было навести порядок в здании. И не было тому ни конца, ни края…
Феликс Ландау был членом СС. Большую часть войны он прослужил в айнзатцкоманде, отряде, которому было поручено истреблять евреев, цыган, польскую интеллигенцию и прочих людей, проживавших на землях, оккупированных нацистами. Ландау служил на территории Польши и Украины.
В его дневнике содержатся подробности (часто мельчайшие) его ужасных преступлений. Эта запись была сделана в июле 1941 года. Она описывает убийство людей в городе Дрогобыч (западная Украина). Бесчувственность была характерна для всех офицеров СС, принимавших участие в массовых казнях. Ландау крайне жестоко обращался с евреями. Когда они проходили мимо его дома, он мог открыть по ним беспорядочную стрельбу из окна. После окончания войны Ландау удавалось избежать ареста вплоть до 1959 года, когда он был предан суду и приговорён к пожизненному заключению. Он был освобождён за «хорошее поведение» в 1971 году и умер спустя двенадцать лет.