«Волк в оппозиционной шкуре»
9 августа 2016 г. Избирком Дагестана сообщил о 24-х зарегистрированных кандидатах, среди которых есть представитель «ПАРНАС» Юлия Юзик, член СПЧ при президенте Максим Шевченко, экс-депутат ГД РФ Умахан Умаханов, бывший вице-премьер Абусурьян Хархаров и ряд других. Также стало известно, что из гонки выбывает Руслан Гереев, возглавлявший список партии «Народ против коррупции», снял свою кандидатуру Магомедрасул Омаров, лидер дагестанского отделения партии «Родина». Вот и получается, что любимую в России роль «единственного серьезного кандидата от оппозиции», для большинства избирателей может получить Максим Шевченко.
А теперь, зададим себе может быть резкий, но резонный вопрос: « А что Максим Шевченко забыл в Дагестане?». Наверняка рядовые жители республики задаются им всякий раз, когда читают очередной предвыборный пассаж о том, что их регион нуждается в помощи журналиста-шоумена, а их самих то и дело, притесняют.
Знакомство Шевченко с Чечней и Дагестаном произошло еще в 90-е, а активной правозащитной деятельностью по кавказскому направлению он начал заниматься примерно с 2010 года, будучи членом Общественной палаты РФ. Причем защита прав человека по-Шевченковски ограничивалась (и ограничивается до сих пор) интересами одной группы граждан – салафитов или по-другому ваххабитов. И не только на Кавказе. При проведении спецоперации против ячейки Хизб ут-Тахрир аль-Ислами в Санкт-Петербурге Максим Леонардович не замешкался и сходу заявил о притеснении мусульман силовиками, хотя до этого неоднократно выступал с критикой касательно неэффективных мер борьбы с терроризмом. Хочется воскликнуть – Вы уж определитесь Максим Леонардович, с кем вы деятели культуры?
Цитаты Шевченко может использовать и та и другая сторона конфликта, о чем бы не пришлось спорить. Достаточно вспомнить эпизод с убийством Егора Щербакова в Бирюлево, когда общественник заявил, что не стоит придавать преступлению национальный оттенок, но как только убийцей оказался азербайджанец, Шевченко тут же обнаружил в протестах «армянский след». Видимо, чтобы быть в топе информационной повестки, Максим Леонардович решил привлечь к проблеме напряженные отношения Азебрайджана и Армении. Якобы его "хороший друг" Дмитрий Дёмушкин (которого Максим Леонардович поначалу называл "манипулятивным нацистом", а потом "достойным православным человеком) "узнал" в толпе протестующих одного армянина. Однако ни подтверждений, ни существенных доказательств, что это действительно так, предоставлено не было. Да и к тому же наличие одного армянина в районе Москвы, вряд ли можно назвать полноценным "следом". Безусловно, цель, с которой, скорее всего, было сделано такое громкое высказывание, выполнена: в заголовках ведущих российских СМИ опять появились его имя и фамилия. И, казалось бы, почему не продолжить заниматься тем, что отлично получается: спорить на телешоу, давать интервью, дискутировать о религии, выступать правозащитником как русских националистов, так и откровенных исламских радикалов?
Ответ предельно прост.
За свою продолжительную карьеру журналиста, Шевченко обзавелся немалым количеством связей в регионах. Но все же недостаточным, чтобы сделать политическую карьеру в Москве или Санкт-Петербурге. Пройти в Думу по списку как Хоркина или Кожевникова для Шевченко – почти фантастический сценарий. В Чечне, которую он раньше любил и восхвалял, прямо дали понять, что в его услугах здесь не нуждаются. Тут журналист встал перед выбором – сконцентрироваться на писательской деятельности и дальше выступать на телешоу, или найти место «потеплее», разыграв карту защитника «мусульманских меньшинств» (салафитов), что у него, судя по всему, пока плохо получается.
Какие преференции сулит Шевченко Дагестан? Во-первых – это доступ к финансовым ресурсам салафитской общины, который он получит за предоставленное прикрытие лицом и именем. Депутатский мандат, а может и должность «посерьезнее», которую он выторгует, шантажируя федеральную и региональную власти всё тем же влиянием среди ваххабитов. Возможность получить дивиденды от лоббирования азербайджанских интересов в регионе. О дружбе Шевченко с радикальным исламистом Гейдаром Джемалем известно давно, возможно и это оказывает определенное воздействие на тон публичных заявлений журналиста, в которых то и дело появляется «армянский след». Тем пикантнее становится факт, что жена самого Шевченко этническая армянка.
Но возвращаясь к изначальным вопросам, способен ли Шевченко заменить собой «Народ против коррупции» или любое другое протестное движение, стать оппозиционным лидером и действительно отстаивать права жителей Дагестана, которые сами, видимо (по мнению Шевченко), не способны представить достойного кандидата в представительный орган власти и защитить свои интересы. Быть может… вот только неясно, почему политик решил баллотироваться только сейчас. Одно ясно точно, в приоритете для Шевченко всегда будут только собственные интересы, которые сейчас совпадают только с интересами ваххабитов, но никак не всех мусульман Кавказа, другом которых он так хочет себя представить.