Подполье, гетто, лагеря

Что помнит Минск о том времени, когда он находился под властью нацистов



1100 дней продолжалась оккупация Минска во время Второй мировой войны. Это было время страха, боли, смерти и надежд. Период, который помогает увидеть, как переплетены события из разных эпох.

В годовщину освобождения Минска мы слушаем голоса очевидцев, вспоминаем хронику оккупации и пытаемся понять, как изменился город и что он помнит о том времени.


Бомбардировка

28 июня 1941 года, на седьмой день войны, гитлеровские войска вошли в Минск. Перед этим была бомбардировка, которая разрушила значительную часть города.

— С утра мы, студенты Минского зооветеринарного техникума, помогали воинам кавалерийской части, которая формировалась в нашем учебном заведении. Размещался техникум на Койдановском тракте в Курасовщине — южном пригороде нашей столицы. Местность тут холмистая, просматривается центр города. Около полудня видим со стороны юго-запада лавину немецких самолетов. Надвигались ровными порядками, как на параде. Сам я их не считал, но кто-то из моих товарищей, помню, произнес: «Сорок восемь штук». При подлете бомбовозов к городу захлопали зенитки, но хоть бы один из них шелохнулся!.. Видно было, как часть самолетов свернула налево в направлении товарной станции, остальные бомбили аэродром — теперешний аэропорт Минск-1. Выскочил, правда, один-единственный наш истребитель и «клюнул» хвост немецкого бомбардировщика. Тот задымил, пошел вниз. Как же мы радовались тогда на своем пригорке в Курасовщине!..
Пожары
— В Минске в то время наш МХАТ был на гастролях, московский театр. Все народные заслуженные артисты уходили пешком по Московскому шоссе, уходили из города.

<…> Страшно было. Но чтоб сказать, что это была такая паника, я бы не сказала. Это просто был ужас, который еще в тот момент люди не осознали. Потому что они не знали, что будет.

Ночь была ужасная, был дым страшный, ничего не видно, дышать нечем. Не знали, куда бежать. Перебыли так ночь и наутро ушли из города, с мамой пошли. Это там почти кончался в то время город. Вот там элеваторы, поле, луг. <…> И мы <…> переночевали с мамой в Ботаническом саду, просто под елкой спрятались.

<…> когда пожар был в Минске, то в Борисове, это семьдесят или семьдесят пять километров, там было видно, что горел Минск.
По моим убеждениям, эвакуация жителей города Минска произошла настолько неорганизованно, что приходится кое над чем задуматься и задать вопрос: почему так произошло?

До 10 часов вечера 24 июня никому не было известно, что город должен эвакуироваться. Об этом не знали и мы — ответственные работники обкома КП (б)Б. В 10 часов вечера секретари обкома и другие руководящие работники города без всякой огласки сели в машины и выехали, как впоследствии мы узнали, в г. Могилев, оставив остальных ответработников обкома без средств передвижения, возложив на них обязанность сохранить партдокументы обкома КП (б)Б.

Началась усиленная бомбежка города. Население убегало в панике в леса, отступая на гор. Борисов, Оршу и Могилев без прикрытия, обстреливалось вражескими самолетами, диверсантами-парашютистами. А ведь можно было этого не допустить, если бы секретари обкома не бежали позорно из города, а руководили бы эвакуацией. <…>



— Но Минск горел. Хоть иголки собирай, такое пламя страшное! Выйдешь — вот так вот трясет тебя от испугу <…>
Ну, видимо, <…> мать не знала, где на Москву дорога, не знаю. Почему-то она нас повела на Могилев. Мы прошли через парк Горького, мы ж на Свердлова там [жили]. Пересечь речку, и наш дом виден на горке. И мы хотели зайти, но мать стала и говорит: «Нет. Назад дороги нет». Уже наш дом стоит без крыши, весь черный.
— Рассказывали, что в центре города небольшая группа людей пряталась от бомбежки в нижнем этаже Центральной городской поликлиники. Помещение казалось надежно укрепленным массивными колоннами. На это здание бомбы не падали, но гул самолетов и удары по соседним зданиям держали людей в страхе. Вместе с тем в этом помещении бесстрашно обретались какие-то подозрительные типы, как бы обо всем уже осведомленные. Когда кто-то из прятавшихся сказал: «У, фашистские гады! По мирному городу палят!» — один из таких «типов» прикрикнул: «Молчите! Еще не такое увидите!»




Новые порядки

Новая власть в городе начала с переписи населения и борьбы с советской символикой. С одной стороны, нацисты пытались организовать мирную жизнь и завоевать симпатии населения, с другой — жестоко расправлялись с любым сопротивлением.

Немцы в городе

— В дымящийся Минск я вернулся из Червеня в полдень 28 июня. Вступил в город, так сказать, одновременно с передовыми частями немцев. Только те шли с севера, со стороны Болотной станции, а я — с юга. Их головную походную заставу встретил у мясокомбината близ Червенского базара. Там, на улице у комбината, лежали трупы минчан — расстрелянных. Случилось так, что горожане, когда вечером 24 июня партийно-советское начальство начало покидать город, бросились в цеха и склады мясокомбината. Однако истребительный отряд еще несколько часов пресекал оружием «попытки мародерства». Лишь в последний момент кто-то из отбывающего начальства махнул рукой: «Налетай кто хочет!» И тогда народ открыто понес окорока и колбасы. Понес, переступая через трупы «мародеров», расстрелянных всего лишь час назад… <…>

Прихожу на родную улицу Слонимскую — и вижу… Да-а, со времен Первой мировой войны немцы крепко усовершенствовали свои боеприпасы. Когда в 1915 году в наш сад упала бомба с цеппелина, в доме вылетели стекла. А ныне почти в ту же точку случилось попадание — полдома разворотило и крышу сорвало. И снова осколки стекла порезали голову моему отцу!..

Папа направился во 2-ю городскую больницу на перевязку. Шел через площадь Свободы мимо гостиницы «Европа». Она была полуразрушена ударом авиабомбы, но фасадная стена еще стояла. И вот картина: с балкона номера люкс свисает труп мужчины в пижаме, зацепившийся поясом или подтяжками за фигурную решетку.


Администрация

Перед администрацией стоит памятник Ленину, который демонтировали и отвезли в Германию на переплавку. Впоследствии памятник был восстановлен по модели, которая сохранилась в Ленинграде в мастерской Матвея Манизера.

Жизнь обычных людей

Несмотря на войну, жизнь в Минске продолжалась. Люди работали. Иногда удавалось сходить в кино или в театр. Не прекращалась торговля. Действовали школы.



Подробнее здесь