Заинск и заинцы в годы войны: воспоминания (продолжение)

Из воспоминаний Тамары Алексеевны Шароновой (Галяминской) – телеграфистки Заинской конторы связи, ныне проживает в г.Казани. Написан в 2013 году.

Хоть и было очень тяжело, а время шло своим чередом. Получают похоронки, возвращаются с фронта раненые. Кто мог, приступали к работе. Работали и мы летом наравне со взрослыми, а зимой учились. В начале 1943 года из нашего класса проводили трех наших мальчишек на фронт. Мы, пять девчонок, ушли с урока, чтобы проводить их из военкомата. Обещали писать письма. Но в это время на фронте была тяжелая обстановка, и они в течение полутора лет все трое погибли. Хорошо, что у нас есть памятник погибшим солдатам, и я, когда иду мимо, склоняю голову и мысленно говорю своим трем товарищам по классу: «Мальчишки, здравствуйте. Не обижайтесь на нас, что мы живы. Такова жизнь. Но мы вас помним». И я иногда приношу им к памятнику цветы. 9 мая для меня – это память о погибших, и всегда к ним в этот день прихожу.

Учиться нам дальше не пришлось. Многих тогда забирали в ФЗО и в ремесленные училища. В 1943 году меня отправляют в ремесленное училище водников в город Чистополь. Там я пробыла два месяца. Было очень трудно, плохо кормили, дисциплина была очень строгая. Опоздаешь на 10 минут – штраф, суд. В 1943 году я поступила на работу в Заинскую контору связи телеграфисткой. Работа ответственная. Работали сутками, отпусков не было. Изучали винтовку, учились стрелять, ходили на лыжах. Связисты тоже были полувоенные люди. И день и ночь шли мобилизационные телеграммы в военкомат, правительственные - в НКВД. А рассыльный стоял и ждал у аппарата, чтоб быстрее доставить. Вот в такой напряженной жизни мы ждали Победу. Люди часто приходили на почту – не у всех тогда было радио, а приемники вообще у всех отбирали. Наступает утро, и люди уже бегут на поч-ту узнать военные новости. Тогда было очень много эвакуированных. Вот они каждое утро приходили узнавать, какой город сдали немцам и какой город наши освободили. Настроение у людей менялось по сводкам: если на фронте хорошие новости, то люди уходили довольные, а если сдали город, то и настроение было подавленное. В радиоузле тогда работал четырнадцатилетний Саша Игнатьев. Он до ухода на пенсию там трудился. На весь Заинск работали два почтальона: Беспалова А. и Козлова А.. Они в каждый дом доставляли письма: радость, что жив, и горе, если погиб. Как заходит почтальон, так вся семья в напряжении, ждет, не похоронка ли. Вот такая была тревожная жизнь. Почтальонам было очень трудно. Все дома и дороги были занесены снегом. Ведь тогда не чистили снег, а ходили через забор. И вот они по пояс в снегу шли от дома к дому. Морозы были 35-40 градусов. А весной, в грязь, ходили в лаптях. Вечером возвращались с пустыми сумками. Ноги у них были по колено мок-рые, во льду. Трудно об этом вспоминать. Здоровьем они, конечно, своим поплатились. Сейчас у обеих болят ноги, не могут ходить.

Галяминский Алексей Филиппович

Монтером работал Колочков М.А.. Мой отец работал заместителем начальника почты. Вот этим бессменным людям надо отдать должное. Они от начала войны и до ее конца, не жалея сил и здоровья, как настоящие воины, обслуживали наш Заинск.

Уже в 1944 году настроение у всех поднялось. Наши наступали, освобождали города, и все были уверены в победе. Эвакуированные уезжали домой. Возвращались раненые. Жизнь вновь возрождалась, и в начале 1945 года уже ждали день победы. На фронте появились уже американские войска. Слушали каждое утро голос Левитана. Конец апреля – наши почти в Берлине.

Связисты работали, как и прежде, напряженно, прислушивались к каждой букве. Приходишь, бывало, на работу и спрашиваешь, какие новости. Каждый думал, кто же первый узнает о Победе. После полуночи дежурили по одному человеку. И вот 8 мая с 8-ми вечера я заступила на дежурство. После 12-ти ночи читаю и подшиваю расписки, телег-раммы. Кругом тишина. Уже светло, всходит солнце. День обещает быть солнечным, теплым. Смотрю в окно, на часы. Время около 5-ти утра. Включается аппарат и трещит. Мы работали с Бугульмой. На линии было три района, три аппарата. Сначала она дает позывные Альметьевску. Альметьевск ответил. Потом дает позывные Акташу. Акташ ответил. А я свой аппарат не включаю, жду, думаю, что обратно проверка. Нас часто проверяли на быстроту ответов. Чуть что, выговор – плохо работаем. Очередь подходит моя – Бугульма дает позывные Заинску. Подхожу, включаю аппарат, отвечаю, что я «Заинск». Лента идет, читаю. Тогда буквы состояли из точек и тире – был аппарат «Морзе». Вот Бугульма отстукивает точки и тире. Читаю по ленте: «Заинск, Заинск! Война кончилась! Война кончилась! Ура! Немец подписал капитуляцию! Сообщи всем!» Вот эти слова запомнились на всю жизнь. Я ей стучу: «Спасибо! Спасибо!» Посидела немного в оцепенении, думаю: «Господи, неужели, конец?» А потом начала звонить во все учреждения. Тогда в каждом учреждении были ответственные дежурные. Сначала позвонила в радиоузел. Дежурил Саша Игнатьев. Говорю: «Саша, включай радио – кончилась война». А он отвечает: «Без разрешения так рано боюсь включать». А я ему: «Включай, за это ругать не будут». Он включил раньше 6-ти часов. Потом звоню в военкомат, в райком, в райисполком. В общем, разбудила всех и, конечно, своего начальника почты. Тогда был Шаронов Василий Иванович (работал начальником с 1941 по 1946 г.г.)  Жили они при почте. Стучу им в дверь, видимо, очень сильно. Он выбегает, спрашивает: «Что ты, Тамара, с ума сошла? Стучишь так, что стены трясутся!» Я говорю: «Извините, но ведь война кончилась!» Он в ответ: «Ну, ладно, я сейчас соберусь и буду всем звонить». Он оделся, пошел в свой кабинет и стал звонить по всему району. А Саша включил радио, но звучала еще только музыка. А динамик был установлен на столбе возле почты. (Этот столб и сейчас там находится.) Окно было открыто. Я села на подоконник и стала смотреть на улицу. Было тепло, солнечно в это раннее утро. Гляжу, как по улице гонят в стадо коров. Как раз перед моим окном походят две женщины. Я им кричу: «Женщины, война кончилась! Передайте там всем!» Одна из них очень обрадовалась, говорит: «Слава Богу!» Затем она стала быстрее гнать корову. А другая положила обе руки с прутиком на спину коровы (Корова у нее была черного цвета, я хорошо это запомнила.) и заплакала на всю улицу: «Ой, распроклятая война! Оставила моих детей сиротами!» Стояла и плакала, а корова стояла рядом. Потом подошли еще две женщины, взяли ее под руки и, плача, вместе погнали коров в стадо. А я сижу на подоконнике, смот-рю им вслед, вспоминаю все слезы женщин, и настроение тоже испортилось. Но тут все стали звонить, спрашивать, правда ли, что война кончилась. Отвечаю всем, что да, правда. И вот в 6 утра по всем улицам раздается голос Левитана. Сообщает, что конец войне. Мороз по коже прошел, а я сижу и плачу. Народу около почты собралось много. Чуть позже, к 7 часам, слышу, играет гармошка. Смотрю в окно, Полунин уже идет с гармошкой и на всю улицу играет «Катюшу». Стоят кто веселый, кто со слезами на глазах, и на работу тоже спешат каждый со своими переживаниями, со своей болью.

Но для нас, связистов, еще не кончился праздник Победы. Мы еще до конца 1945 года встречали победителей. Началась демобилизация, возвращались с фронта солдаты. Приезжали ночью и днем. Тогда машин не было, и их от деревни до деревни везли на лошадях. Однажды звонят из Акташа. Я отвечаю, что дежурная Галяминская. И вот звучит радостный женский голос: «Тамара, сестренка дорогая, здравствуй! Это я, Тая Прощаева. Скажи, пожалуйста, моей маме, что я возвращаюсь, что завтра буду дома. Нас четыре девушки. Сегодня лошади нет, да и ночь, а завтра приедем». Я пошла к тете Даше и обрадовала ее. Она расплакалась и расцеловала меня. И было, наверное, сотни таких случаев. Доедут, бывало, до Заинска, куда идти, как ни на почту, позвонить в свою деревню, чтоб высылали лошадь. Они ждут, и мы ждем, смотрим, кто приедет, как встретят. Иногда прибывал один возчик, а иногда приезжали жены и дети. И вот у почты встречаются они, плачут, а мы смотрим в окно и тоже плачем. Вот так связисты работали, не жалели своих сил, здоровья и вносили свой вклад в Победу. Всего не опишешь. Это только маленькая частица военной жизни. Забыть все пережитое невозможно. Но и эту маленькую частицу нашей жизни пусть помнит молодое поколение и знает, что жители Старого Заинска с гражданами всего нашего Союза вносили частицу души и дела свои в Победу. Пожелаю своим связистам, кто жив, доброго здоровья. Кого нет - вечная им память! И в День Победы, 9 Мая, положим цветы к памятнику погибшим землякам. Ведь это для них та же Родительская, что Пасхальная для умерших родителей. Давайте же не будем забывать наших солдат, солдат-освободителей и победителей.

Приближается День Победы, и тревожно на душе от нахлынувших воспоминаний. Но годы уходят, и хочу оставить маленькую память о связистах, как они работали в годы войны. Это не сказка, а быль-правда, это все мы пережили. Может, кто-то не поверит, что можно все помнить, но это так. Но, может, и правда, что кто-то забыл, но наша семья все помнит, потому что наш отец Галяминский Алексей Филиппович отдал все силы и здоровье связи, где он проработал 40 лет. С 1917 года был на германской войне, вернулся раненым. С 1922 года до ухода на пенсию работал в связи. Награжден медалями за хорошую работу до войны и почетной грамотой после войны. При вручении ему грамоты в Казани все присутствующие приветствовали его стоя, как заслуженного связиста, бессменно выдержавшего все тяготы войны. На фронте мой отец не был, но он дважды уходил добровольцем из нашего военкомата, но как только он доезжал до Казани, его возвращали обратно, так как не было специалистов. Сколько он пережил, знает только наша семья. Думаю, ничуть не меньше, чем на войне. Только здесь, в тылу, не стреляли пули, а слова тоже били порой сильнее пуль. И всю войну связисты работали, не жалея сил и времени. Ремонтировали линии связи, возили столбы из леса на быках. Монтерами были мальчишки и девчонки 14-15 лет. А если где не работал телефон, то нужно было срочно его починить, так как необходимо было в первую очередь передавать повестки в сельсоветы об отправке на фронт. Если телефон не работал, то тут же сообщали в НКВД. Начальником тогда был Болкисев - очень строгий, дисциплинированный человек. Он вызывал отца в кабинет и сразу приказывал исправить связь за 2-3 часа, иначе под суд как изменника Родины за срыв отправки солдат на фронт. Летом один, а зимой вдвоем с Колочковым где пешком, где на лошади, в снег и в бурю по сугробам (тогда дороги не чистили) идут они от столба к столбу, ищут обрыв провода. Грязь, дождь – это не преграда. Особенно тяжело было зимой, в стужу. Иногда возвращались все обмороженные. Вот так прошел он весь путь войны от начала и до самого ее конца. И вспоминают о нем связисты, кто еще жив, добрым словом.