Как быстро нацисты расстреляли бы танкиста Петрова?
Страсти вокруг фильма «Т-34» уже улеглись, так что можно обсудить вопрос, оставшийся вне поля зрения большинства критиков кинокартины. Они, в основном, сосредоточились на танке Т-34-85, и на разного рода особенностях и нюансах типа того, что на АЗС в Третьем рейхе тогда никакого дизельного топлива и близко бы не было. Но вот на «биографию» танкиста, сыгранного Сашей Петровым, не обращают внимания.
Категории пленных: смерть и смерть, но чуть позже
Точнее – на факт, что он три года дерзко себя ведёт, не называет имени и семь раз бежал. И до сих пор жив. Его бы расстреляли после первого раза!
Так, в 2016 году в интервью «АиФ» эксперт Российского военно-исторического общества Антон Мигай рассказал, что если с точки зрения законов Германии того времени пленный был опасен (саботировал работу, портил имущество, организовывал в лагерях подполье), в его личном деле (т.н. «зелёной карточке») делалась пометка. Либо карта перечёркивалась красным, либо писалась аббревиатура «Мрак и туман» («Nacht und Nebel»). Это означало, что человек направлен на уничтожение. Прощай, танкист Петров!
Если же без доли иронии, то к уничтожению советских пленных нацисты подошли с точки зрения немецкого орднунга.
Ещё за две недели до нападения на СССР были определены категории военнопленных и методы обращения с ними. «Приказ о комиссарах» определял признаки, по которым следует выявлять евреев, советских работников, коммунистов и политкомиссаров, и предписывал расстреливать их на месте. В литературе и кинематографе это не нашло широкого отражения, разве что персонаж фильма «Брестская крепость», которого играет Павел Деревянко, в финале фильма отвечает: «Комиссар, коммунист, еврей», прекрасно понимая, какие будут последствия. Вследствие «Директивы об обращении с политическими комиссарами», как официально назывался документ, уже в прифронтовой полосе в трагическом 1941 году было расстреляно 15%—20% военнопленных.
Истребление пленных нацисты оправдывали не только своей идеологией о том, что низшие расы не должны жить, но и тем, что на советских военнопленных не распространяется действие Женевской конвенции. Об этом в своем докладе 15 сентября 1941-го писал начальник управления разведки и контрразведки «Абвер» адмирал Вильгельм Канарис. Более того, как отмечает историк Игорь Пыхалов, Гитлер 30 марта 1941 года на совещании высшего командного состава вермахта заявил: «Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не сумеем так смотреть, то хотя мы и разобьем врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность. Эта война будет резко отличаться от войны на западе. На востоке сама жестокость — благо для будущего. Командиры должны пожертвовать многим, чтобы преодолеть свои колебания».
Контингент, поступавший в концлагеря, фильтровался и сортировался айнзацкомандами СС, хотя лагеря находились в ведении вермахта. Тех, кто мог работать, оставляли в живых ровно до тех пор, пока они не умрут от непосильного труда и недостаточного питания (оно было рассчитано как раз так, чтобы человек медленно угасал, но отдача от него была бы максимальной). Всего в концлагерях погибло порядка 58% советских пленных, в плену побывало около 5,7 млн человек. Среди пленных немцы внедряли принцип «разделяй и властвуй», назначая капо и старших по бараку из числа самих узников.
Вербовка диверсантов
Гитлеровские спецслужбы вели вербовку среди военнопленных. Так, начальник VI управления РСХА бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг вспоминал в мемуарах, что из советских военнопленных отбирали тысячи человек, которых после обучения забрасывали вглубь «русской территории» для диверсий, ведения политической пропаганды среди населения и сбора данных. Немецкие агенты внедрялись и в партизанские отряды. Для ускорения набор добровольцев из числа пленных шел непосредственно в прифронтовой полосе. Справедливости ради стоит заметить, что единственный успешный побег из концлагеря был организован именно советским военнопленным, лейтенантом Александром Печерским. Больше половины бежавших выжило, сам Печерский далее воевал в партизанах и дожил до Победы.