Эрих Менде обер-лейтенант 8-й силезской пехотной дивизии:
«Однажды, со мной случился по – настоящему пророческий разговор… Тогда, еще в 1941 году, мой командир (сражавшийся с русскими еще под Нарвой в 1917 – ом ), остановился на пути в расположение и сказал. "Здесь, на этих бескрайних просторах, мы и найдем свою смерть. В точности как Наполеон", - и он не скрывал своего пессимизма... — Менде, запомните этот час, он знаменует конец прежней Германии"»…
Артиллерист противотанкового орудия Иоганн Данцер, Брест, июнь 1941 года:
«Когда мы вступили в первый бой с русскими, они нас явно не ожидали, но и неподготовленными их никак назвать было нельзя. Поведение русских в первом же бою разительно отличалось от поведения поляков и прочих союзников, потерпевших поражение на Западном фронте. Даже оказавшись в кольце окружения, русские все – равно стойко оборонялись. Уже на седьмой день, едва только мы пошли в атаку, один из наших застрелился из своего же оружия. Зажав винтовку между колен, он вставил ствол в рот и надавил на спуск. Так для него окончилась эта едва начавшаяся, но такая ужасная война»…
Шнайдербауэр, лейтенант пехотной дивизии о боях на Брестской крепости:
«Бой за овладение крепостью не вообразим. Многочисленные потери… Там, где русских удалось выбить или выкурить, вскоре появлялись новые силы. Они вылезали из подвалов, домов, из канализационных труб и из других временных укрытий, вели прицельный огонь, и наши потери непрерывно росли. Наша, 45-я пехотная дивизия насчитывала 17 тысяч человек личного состава против захваченного врасплох 8-тысячного гарнизона крепости; только за первые сутки боев мы потеряли здесь почти столько же солдат и офицеров, сколько за все 6 недель кампании во Франции, и это ли не кошмар! Метры крепости, превратились для нас в сплошной ожесточенный бой, не стихавший с первой минуты. Все кругом уже было разрушено до основания, камня на камне не оставалось от зданий, а русские все еще не сдавались… Саперы штурмовой группы забирались на крышу здания как раз напротив нас. У них на длинных шестах были заряды взрывчатки, они совали их в окна верхнего этажа — подавляли пулеметные гнезда противника. Но почти безрезультатно — русские продолжали безумное сопротивление. Большинство их засело в крепких подвалах, и огонь нашей артиллерии не причинял им вреда. Смотришь, взрыв, еще один, с минуту все тихо, а потом они вновь появляются, и снова открывают огонь…»
Генерал-майор танковых войск, начальник штаба 4-й танковой армии Меллентин Фридрих фон Вильгельм:
«Можно почти с уверенностью сказать, что ни один культурный житель Запада никогда не поймет характера и души русских. Хотя именно знание русского характера и могло бы послужить ключом к пониманию боевых качеств русского солдата, его преимуществ и методов борьбы на поле боя. Стойкость и душевный склад бойца всегда были первостепенными факторами в войне и нередко по своему значению оказывались важнее, чем численность и вооружение войск... Никогда нельзя заранее сказать, что предпримет русский: его натура так же необычна и сложна, как и сама эта огромная и непонятная страна... Иногда пехотные батальоны русских приходили в замешательство после первых же выстрелов, а на другой день те же подразделения дрались с фанатичной стойкостью… Русский в целом, безусловно, отличный солдат и при искусном руководстве является пожалуй, наиболее опасным нашим противником»...
Ганс Беккер, офицер танкового подразделения группы армий «Центр» (в интервью военному корреспонденту Курицио Малапарте):
«Только здесь, на Восточном фронте я впервые повстречал таких людей. Убежден, что русских с полной уверенностью можно назвать особой расой. Уже первая наша атака обернулась сражением не на жизнь, а на смерть. Во время атаки мы наткнулись на легкий русский танк Т-26, и тут же щелкнули его из 37-миллиметрового орудия. Когда мы стали приближаться, из люка башни высунулся по пояс русский и открыл по нам стрельбу из пистолета. Вскоре выяснилось, что он был без ног, их ему оторвало, когда танк был подбит. И, невзирая на это, он палил по нам из пистолета! Именно поэтому, мы почти не брали пленных, потому что русские всегда дрались до последнего и никогда не сдавались. Их закалку с нашей не сравнить…»