Как чеченцы защищали Брестскую крепость в 1941 году
Неожиданное заявление
Не так давно президент Чеченкой Республики Рамзан Кадыров поделился информацией с читателями газеты «Известия» о том, что Владимир Путин в 2004 году во время встречи с участниками форума «Россия на рубеже веков: надежды и реалии» завил следующее: «Не многие знают, что примерно одна треть защитников Брестской крепости состояла из чеченцев».
Официально подтверждено, что в защите Брестской крепости принимало участие около 7000 советских солдат и офицеров. Получается, что, по крайней мере, 2300 из них были чеченцами? Откуда такие цифры?
Известно, что в советские времена сам факт участия чеченцев в военных действиях упорно замалчивался, соответственно никак он не был отражен и в официальных документах. Уже после войны чеченский писатель Халид Ошаев занялся освещением этой темы. Так, в книге «Брест — орешек огненный» опираясь на воспоминания выживших защитников крепости, он установил число чеченцев, принимавших участие в героической обороне – 275 человек.
Журналист «Новых известий» Саид Бицоев в статье «Убиты и забыты» писал, что Брестскую крепость обороняли сотни уроженцев Чечни, имена которых преданы забвению, так как большая часть архивов и личные документы красноармейцев сгорели во время пожара, который полыхал над развалинами больше месяца.
Среди сохранившихся полуистлевших и выцветших бумаг, по словам журналиста, удалось обнаружить имена 188 уроженцев Чечни. Одна из старейших сотрудниц мемориального комплекса «Брестская крепость» рассказывала, что «в самые тяжелые минуты, оставшись без пищи, боеприпасов и надежды на спасение, чеченцы устраивали в глухих подземных казематах зажигательный танец лезгинку, поднимая дух остальных бойцов».
Академик Академии наук Чеченской республики Явус Ахмадов, опираясь на свои источники, пишет, что первыми на себя удар немецкой армии в числе других воинов приняли 230 чеченцев, находившихся в Брестской крепости.
Руководитель пресс-службы президента ЧР Сайд-Магомед Исараев сообщил корреспонденту Агентства национальных новостей еще более высокую цифру: «В героической обороне Брестской крепости, ставшей символом стойкости и мужества, принимали участие больше 300 чеченцев и ингушей».
Журналист Тимур Алиев в статье «Чеченские герои советской войны» пишет, что «почти 400 чеченцев и ингушей участвовали в героической обороне Брестской крепости». Именно такую цифру чеченцев – защитников Брестской крепости по данным аналитического исследования Министерства ЧР по национальной политике, печати и информации назвало более 61% респондентов – жителей Чечни.
Подтвержденные цифры
Как мы видим, даже по утверждению чеченских авторов число участвовавших в обороне Брестской крепости чеченцев никак не дотягивает до 1/3. Что же касается цифры 275 человек, озвученной наиболее авторитетным исследователем этой темы Ошаевым, то она фиксирует всех уроженцев Чечено-Ингушской Автономной Советской Социалистической Республики. В нее кроме чеченцев и ингушей входило 37 русских, 2 адыгейца, 2 еврея, 2 татарина, австриец, армянин и кумык (всего 46 человек).
Кроме этого, многие из перечисленных Ошаевым военных дислоцировались в районе Бреста в 6-й и 42-й стрелковых дивизиях, а также в ряде отдельных частей и непосредственного участия в обороне Брестской крепости не принимали.
Как заявлял директор мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» Григорий Бысюк, солдаты и офицеры более тридцати национальностей, в том числе и уроженцы Чечено-Ингушской АССР, принимали участие в защите крепости в 1941 году. При этом он отмечает, что по сведениям разных военкоматов Чечено-Ингушской АССР были призваны 16 военнослужащих, оказавшихся в последствие среди защитников крепости. Из них, по словам Бысюка, пять человек считаются погибшими в Брестской крепости – три чеченца, татарин и ингуш.
Установление лица принимавшего участие в обороне Брестской крепости довольно сложная процедура. Научно-методический совет мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» признает и утверждает воинов участниками обороны и боев в районе Бреста только при наличии определенных документов: сведений военкоматов или красноармейской книжки, самого военнослужащего или двух свидетельских показаний участников обороны крепости, а также других подобных источников. На данный момент в музее имеется материал только на 20 чеченцев.
В центре Брестской крепости расположена стела, под которой покоятся останки 850 воинов, защищавших цитадель. Сегодня известны имена 222 человек, чьи инициалы высечены золотом на плитах мемориала, среди них лишь трое уроженцев Чечни – А. А. Лалаев, М. Я. Узуев, и С. И. Абдрахманов.
Точное число чеченцев установить крайне сложно, но оно наверняка выше официальных данных. Чтобы признать и других представителей чеченского народа как защитников Брестской крепости, необходимы подтверждающие документы или живые свидетели, однако практически все архивы безвозвратно утеряны, а ветеранов почти не осталось. Поэтому сотни чеченцев павших при обороне крепости и покоящихся в братских могилах по-прежнему остаются в списке «без вести пропавших».
Свидетельства очевидцев
Пусть и не известно число чеченцев, защищавших Брестскую крепость, однако сохранились свидетельства их бессмертного подвига. Так, эсэсовский офицер, сын литовского помещика Антанас Станкус писал о последних днях обороны Брестской крепости: «Немецкая армия ещё несла потери от метких выстрелов из развалин. Израненные защитники Брестской крепости выходили в штыковые атаки с выкриками на непонятном гортанном языке. Многие из них были с типично кавказскими лицами. И хотя каждый из них был по несколько раз ранен, дрались они как одержимые».
Один из немногих выживших участников обороны крепости Сайд-Хасан Бейтемиров вспоминал, что среди чеченцев в ней служили в основном новобранцы из Малгобекского, Надтеречного, Гудермесского, Итумкалинского, Шатойского, Урус-Мартановского районов. Также, по словам Бейтемирова, было немало русских, евреев, грузин и украинцев, живших в Чечне.
По свидетельству ветеранов, почти во всех частях Брестского гарнизона были грозненцы. Особенно много в 125-м и 333-м полках, а некоторые взводы наполовину состояли из призывников чеченцев и ингушей. В субботние вечера, вспоминают фронтовики, кавказцы устраивали самодеятельные концерты с игрой на гармони и дечиг-пондаре (национальный инструмент вайнахов).
В первое время горцы чувствовали себя в крепости неловко, говорят ветераны. Старослужащие регулярно подшучивали и посмеивались над ними. Впрочем, когда кавказцам представился случай отличиться на стрельбище, отношение к ним кардинально изменилось.
Выходец из Грозного Николай Тихомиров был одним из командиров подразделения. Именно он и получил в подчинение горячих «сынов гор». Говорят, что лейтенант относился к ним лояльно, прощал небольшие провинности и терпеливо обучал военному делу. Во многом благодаря его выдержке и вниманию чеченцы и ингуши смогли быстро адаптироваться к непривычным для них армейским будням.
История нам сохранила имена двух чеченских братьев – Магомеда и Висаита Узуева, уроженцев села Итум-Кале, находившихся в начале войны в Бресте. Старший брат Магомед, заместитель командира взвода, оказался в числе тех, кто в ночь с 21 на 22 июня 1941 года первым принял на себя удар немецкой группировки.
Висаит, узнав, что брат уже сражается на стенах крепости, решил прорваться к нему. К сожалению, о дальнейшей судьбе Висаита ничего не известно. Он до сих пор в числе пропавших без вести. Магомет не раз поднимал защитников крепости в атаку, но пал в одной из них, сраженный немецкой пулей. Его имя высечено на мемориале защитников Брестской крепости. 9 февраля 1996 года Магомеду Узуеву было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации.
Вернемся к воспоминаниям Антанаса Станкуса. Когда германский офицер награждал эсесовцев после взятия цитадели из подземных казематов вышел высокий подтянутый офицер Красной Армии, пишет Станкус. «Правая рука его лежала на кобуре пистолета, он был в рваной форме, но шел с гордо поднятой головой, двигаясь вдоль плаца. Дивизия стояла, застыв. Неожиданно для всех немецкий генерал вдруг четко отдал честь советскому офицеру, последнему защитнику Брестской крепости, за ним отдали честь и все офицеры немецкой дивизии. Дойдя до воронки от снаряда, красноармеец повернулся лицом к западу, вынул из кобуры пистолет и выстрелил себе в висок. Он упал лицом к Германии».
Когда проверили документы, узнали, что он уроженец ЧИАССР, старший лейтенант пограничных войск, отмечает литовец. «Фамилию его я запомнил – Барханоев. Нам приказали похоронить его с подобающими воинскими почестями».