ПОЧЕМУ БЫ НЕТ?
В США может появиться первый русскоязычный конгрессмен
Юрий Сирецкий
Распад СССР спровоцировал очередную волну эмиграции с постсоветского пространства, основные волны которой добрались до США, Израиля и Германии. Большая часть иммигрантов уже так или иначе ассимилировалась, выходцы из республик бывшего СССР стали не только социально, но и политически активны. И если говорить об Израиле, где ключевые министерские посты вот уже четверть века занимают русскоязычные политики, то в США, где проживают порядка 1 млн. этнических русских в числе 3 млн. выходцев из России, Украины, Казахстана и других бывших советских республик, на политическом небосклоне до сих пор нет ни одной «русской» фамилии.
Точнее, до недавнего времени в некоторых регионах уровне в составе горсоветов и ассамблей числились представители русскоязычной диаспоры (например, член Ассамблеи штата Нью-Йорк Алек Брук-Красный и член горсовета столицы штата Нью-Йорк, города Олбани Антон Конев), но они по разным причинам уже покинули свои посты.
Возможно, первый русскоязычный политик, причем на федеральном уровне, в США все же появится: свою предвыборную кампанию за место конгрессмена начал Юрий Сирецкий, уроженец Молдовы, в 19-летнем возрасте, в 1995 году переехавший в США. Сейчас он проживает в столице штата Калифорния, Сакраменто, занимается бизнесом, имеет черный пояс по каратэ.
Юрий Сирецкий уже зарегистрирован в качестве кандидата
Уже начавшаяся кампания – не первая в его биографии: Сирецкий баллотировался на пост мэра одного из калифорнийских городов. «Есть целый ряд интересов, которые никем не отстаиваются в политике США. Выходцы из бывшего СССР – возможно единственный «народ», не имеющий представителей ни в одном из слоев американской власти. Мы – меньшинство, с мнением которого мало кто считается», – неоднократно заявлял он.
Выборы в Конгресс США состоятся 8 ноября 2016 года. И у Сирецкого есть все шансы стать первым русскоязычным конгрессменом в истории Соединенных Штатов.
Интервью с Юрием Сирецким взял Алексей ОСИПОВ:
– Юрий, вы уже начали кампанию?
– Да, я – официальный кандидат, мое имя внесено в соответствующий список, так что мою предвыборную кампанию можно считать начавшейся. Кстати, я единственный в истории США кандидат в Конгресс, который согласился пройти проверку на детекторе лжи. И даже при всем при этом американские СМИ обо мне не пишут. Журналисты со мной встречаются, звонят по телефону, но в свет ничего не выходит. В ходе проверки на полиграфе я ответил на такие вопросы, на которые по определению ни один американский политик не станет давать ответ… Вот и боятся все, что избиратели в других округах начнут требовать от своих кандидатов, действующих политиков и даже президента подобных проверок.
– Как выбирают конгрессменов в США – это партийные списки, выборы по округам?
– Есть система округов (порядка 1 млн. жителей на округ). Я заявлял себя первоначально в одном округе, в Лос-Анджелесе, где прожил больше 10-и лет, но потом решил баллотироваться в округе Сакраменто, где живу сейчас.
– К какой партии вы принадлежите?
– Я иду как независимый кандидат. Зазывают меня разные партии, включая и те, к которым «пристали» соотечественники. Но я принципиален в своей независимости, поскольку плохо представляю себя в роли марионетки. Ни в какую партию я вступать не собираюсь. Близко общаясь с американскими политиками довольно давно, я нахожусь в шоке от гнилой системы лоббизма. Например, дама-кандидат в моем округе собрала на свою кампанию более 1 млн. долларов, из которых более половины получила от лоббистов. Никто эту коррупцию в законе не скрывает. Если эта дама будет избрана, то она просто будет обязана представлять конкретных интересантов, ведь никто такими суммами просто так не разбрасывается.
– Вы не боитесь того, что из-за переноса вы потеряете голоса именно русскоязычных избирателей? Ведь в Лос-Анджелесе куда больше «русских», чем в Сакраменто…
– Русскоговорящих в Сакраменто немало. Что же касается моего округа и зарегистрированных в нем избирателей, то, действительно, перенос сказался на статистике именно русскоговорящих: в Лос-Анджелесе их было порядка 12%, в Сакраменто – менее 1%. Но я не думаю, что это принципиально.
– Что вами движет на пути к большой американской политике?
– Я много занимался в США общественной деятельностью и понял, что рано или поздно на этом пути упираешься в стену. Есть прикладные, скажем так, моменты – некоторые вопросы невозможно решить на региональном уровне. Были и другие мотивы: я, например, совершенно искренне не понимаю – почему в США и по сей день нет русскоговорящих политиков-носителей русской культуры федерального масштаба – ни конгрессменов, ни сенаторов, ни губернаторов.
– Вы не боитесь того, что вам придется действовать в одиночку, нередко вхолостую? Ведь даже член Конгресса мало что может решить самостоятельно…
– Но это вовсе не означает того, что нужно сидеть и ничего не делать. Нужно быть первым. Если выборы пройдут удачно, без дискриминации, с которой я сталкиваюсь практически ежедневно, то это будет хороший пример для остальных. Я иду на выборы со списком конкретных общественных проблем, которые намерен решить, и уверен в том, что определенное количество конгрессменов также готовы их решать.
Вот уже несколько лет я занимаюсь провозглашением Дня памяти жертв терроризма. Причем не только в американском, но и в международном масштабе. В беседах с действующими американскими конгрессменами нахожу в этом вопросе поддержку. Речь причем не только об исламском терроризме: в США в 1995 году был страшный теракт в Оклахома-сити, исламисты не имели к нему никакого отношения. Но все эту тему стараются обходить, поскольку самые разные лоббистские организации спонсируют тех или иных политиков… Никто этим сейчас не хочет заниматься, видимо эта тема расходится с повестками дня всех партий. Я уже представил две петиции, под которыми собираю подписи: 150 тыс. нужно для Белого дома, и 1 млн. подписей для ООН.
Странным мне кажется и тот вопрос, что на федеральном уровне в США не признан геноцид армян. Даже понимая, что в ближайшие годы этот вопрос не будет решен положительно, все же считаю нужным говорить о нем, не давать эту трагедию замалчивать и забывать, тем более в Америке, претендующей на роль мировой сверхдержавы. Ведь молчание подсознательно легитимизирует преступление.
– Наверняка вам приходится уже сейчас озвучивать свою позицию по внешнеполитическим вопросам, например, об отношениях Москвы и Вашингтона…
– Да, за 20 лет моей жизни в Америке для выборов русскоязычного кандидата – время не самое лучшее, накал страстей не в мою пользу. Я все равно для всех русский. И нет ничего более циничней на свете, чем международная политика. Но я абсолютно искренне убежден, что холодная волна в отношениях между США и Россией уже завтра может схлынуть, поскольку наши страны обречены на сотрудничество.