Махровые взяточники попадают под суд редко, поэтому в сводках прокуратуры не светятся
Всего за последние 8 лет в России было выявлено более 140 тысяч коррупционеров, из которых:
- 20 тысяч были схвачены за руку в 2025 году.
-В первом квартале выявлено почти на четверть больше коррупционных преступлений, чем за такой же период прошлого года. Как изменились коррупционные дела, какую долю занимают взятки и сколько денег возвращают???
Криминологический портрет среднего российского коррупционера образца 2025 года, составленный специалистами Генпрокуратуры РФ:
- "Мужчина в возрасте от 30 до 49 лет, ранее не судим, почти примерный семьянин, высшее образование, закон нарушил по месту своего постоянного проживания..."
Самой распространенной формой коррупционного преступления в России является взяточничество:
- более 50% замешанных в такого рода темных делах брали взятки, давали взятки, либо посредничали.
- В 2018-м в этой группе было 48,4% правонарушителей,
- в 2025-м — 67,5%.
В то же время количество мошенников-коррупционеров значительно сократилось — в прошлом году они составляли 12,2% от общего числа, что на 9,2 п.п. ниже, чем восемь лет назад. Растратчиков, пошедших на служебный подлог или коммерческий подкуп оказалось значительно меньше.
Генпрокуратура отметила индивидуализм коррупционеров:
— «групповуха» составила только 17,3% от общего количества подобных преступлений.
- Причем в большинстве случаев имел место о предварительный сговор нескольких злоумышленников (61,9% эпизодов),
- в 33,1% случаев действовала уже неплохо сколоченная организованная группа лиц.
Кстати, всего немногим более 1% коррупционных преступлений совершено в состоянии алкогольного опьянения, отмечают исследователи. «Под мухой» пойманы 1,6% взяточников и 3,9% взяткодателей.
«Можно предположить, что эти преступления совершили пьяные водители, пытавшиеся дать взятку сотрудникам ГИБДД», — предполагают авторы исследования.
Некоторые эксперты критически оценили нарисованный прокуратурой портрет мздоимца
«Надо понимать, что за коррупционными схемами стоят люди постарше, с опытом, обычно занимающие достаточно высокое положение. Естественно, возрастной ценз повышается», — считает председатель Национального антикоррупционного комитета (НАК), член Совета по правам человека при президенте РФ (СПЧ) Кирилл Кабанов.
Адвокат и правозащитник Дмитрий Аграновский был несколько озадачен результатами исследования.
— Меня удивило, что профессия у среднего коррупционера — не врач, учитель, или сотрудник ГАИ. Потому что, судя по уголовным делам, чаще всего именно эти категории привлекаются к ответственности.
Вовсе не потому, что они наиболее криминальные, а потому, что, я так понимаю, представителей этих профессий ловить проще всего. К более высокопоставленным деятелям подступиться сложнее.
Исследование грешит неточностями
— На самом деле я лично подобного рода публикации воспринимаю исключительно в юмористическом аспекте.
— В статистику в основном попадают наименее защищенные категории. Скажем, если взять более подробные данные, выяснится некоторая взаимосвязь между суммами взяток и назначенными сроками. Чем меньше взятка, тем больше срок!
Есть низовое звено, скажем, гаишники, которых за 50, 100, 150 тысяч могут посадить на долгие годы. А за суммы в миллионы рублей чиновников приговаривают часто к довольно щадящим срокам.
— Адвокаты сегодня в нашей стране мало что решают в уголовном процессе. Тут я мог бы, конечно, порадоваться за коллег, но поставить щадящие приговоры исключительно им в заслугу очень сложно.
К сожалению, к адвокатам сегодня очень мало прислушиваются, а каких-то рычагов воздействия у них практически нет. Особенно после того, как Россия вышла из сферы действия Европейского Суда.
Если говорить о причинах разницы в приговорах, то, как учили нас еще в советской школе, государство — это оружие классовых интересов. И право, выраженное на бумаге, — воля господствующего класса.
Соответственно, и правоприменение — это тоже выраженная в действии воля господствующего класса. Так что ничего удивительного тут нет. Наша практика в этом смысле сильно отличается от практики других капиталистических стран.
В Китае ситуация совершенно другая.
Если посмотреть тамошнюю статистику, особенно по высшей мере наказания, то мы увидим, грубо говоря, чем больше сумма взяток, чем больше сумма незаконных доходов, тем выше срок и больше вероятность применения смертной казни.
В РФ, как известно, высшая мера вообще не применяется.
И я видел даже, как наши чиновники с таким облегчением сообщали после трагедии в «Крокус Сити Холле», когда началась дискуссия об использовании высшей меры, что, мол, «нет, нет, что вы — в нашей стране этого не будет никогда».
Мы, мол, цивилизованное государство. Но причём тут цивилизованное государство?
А Китай и США — это разве не цивилизованные государства?
Поэтому, я убежден, что правоприменение в коррупционных делах связано с тем, чему нас учили в школе.
— Коррупция в РФ — явление менно классовое, как и правоприменение. Не вооружённым глазом видно, что закон у нас един не для всех, есть просто не прикасаемые, а есть и те, кто себя считает над законом...