Маленькие люди. Большие города.
Они никогда в этом не признаются, скорее, наоборот, возмутятся этим словам, но наблюдение: в глубине души они вечно ощущают некую второсортность, как бы на ступеньку ниже.
И знаете, это так и есть.
А потому люди из провинций почти всегда втайне относятся к людям из больших городов, как… ммм… как будто с эдакой классовой обидой, как всякий пролетариат к боярам. Это, наверное, даже в сознании отрицаемая зависть к изначально большим возможностям.
Сельские, попав в городскую среду, всю жизнь эту зависть в себе глушат, а иные ещё и всю жизнь доказывают, что ничем не хуже. Чаще - неудачно и не так.
Справедливости ради - к ним и относятся чуть хуже, с предубеждением и даже насмешкой. Но и есть с чего - бывший быт накладывает отпечаток, у сельских или почти сельских (город с парой десятков тысяч и меньше - это село) другой менталитет, и в основной массе - как ни обидно говорить об этом мне, - другой интеллект и уровень культуры.
Некоторые провинциалы (меньшая часть) это понимают, начинают в себе сознательно отслеживать и искоренять, получают образование (обязательное условие для того, чтобы понять), должности, и со временем более-менее сносно ассимилируются в городе и принимают его.
Но абсолютное большинство, наоборот, будут вечно противопоставлять себя людям из больших городов, и никогда до них не дотянутся.
Они помыкаются по съёмным квартирам, будут вечно клясть большой город и с большой вероятностью уже изрядно пожёванными жизнью вернутся назад в свой маленький городок или своё село, доживать.
...но детей всё равно снова отправят в город.
Налёт провинциальности очень и очень сложно убить, даже имея огромное желание. Но и желания-то часто нет, убивать это - значит признать и принять свою ущербность. Поэтому оно заменяется эдаким китчем: "да, я из села, и чё?! когда наши гуляют - вам, городским, мало места будет!". В головах родившихся в провинции размах гулянки всегда говорит о крутости, точнее, важности. Особенно это касается людей, так сказать, рабочего класса.
...чем они ещё больше дают городским почву для полубрезгливого к себе отношения, с пренебрежением, да. Другие критерии меры.
Это не говорится провинциалам вслух, но читается в глазах, ощущается, даже если на лице вежливая улыбка.
Ничего не сделаешь. Поговорка - "девочку можно вывезти из села, но село из девочки никогда не выведешь" - правдива на 99%, увы.
* * * * *
Почти каждый провинциал склонен считать свои края одной огромной, большущей дырой, но только в разговорах среди своих. С залётными чужими стараются, наоборот, нахваливать, как будто силятся найти хоть одну оправдывающую причину для того, чтобы остаться здесь; опять же "да что там у вас, да там жить невозможно"... но при этом бежали бы, сверкая пятками, из своих городишек и сёл, имея хоть десять метров собственности в большом городе.
Осуждать за двуличие нельзя - психика так защищается: я бы съела винограда, да раз не дотянусь, скажу, что он зелен.
От такой самозащиты у людей повышается чувство собственной важности, начинает казаться, что в больших городах все о них знают и их чтут, но факт есть факт: в больших городах на них - плевать. Готова поспорить - как минимум половина из вас даже не слышала названия города N, а если и слышала, то не скажет, где это хоть примерно находится.
...я была при одном крайне любопытном моменте: человек из этого городка, узнав, что Маша, приехавшая с нами - коренная петербурженка, тут же натурально скривил лицо и громко, как бы даже и не Маше, а так, типа просто вслух (но явно искал глазами у нас с Андреем моральной поддержки): "Да что там тот их Питер! Да если бы не мы - тот Питер загнулся бы! Ну а что, не так?".
В его понимании Андрей и я - были его "мы".
Но я до сих пор не поняла, что он имел ввиду. Видимо, просто такой первый порыв, мол, а мы вот тоже тут не лыком шиты!
Ну да, чем меньше нация - тем больше у неё самомнение.
Чем меньше почти изолированное сообщество, тем больше у него комплекс Наполеона: мы мелкие, но мы ого-го!..
При этом Маша ни слова не сказала про их городок, она просто, отвечая на вопрос, честно сообщила, что перебурженка. В ответ споймала.
Маша сделала вид, что не услышала его - ну не спорить же с ним.
Потом, уже наедине, она так обстебала этого провинциального парнишку, что он, наверное, до конца жизни покрылся бы пятнами, если бы это услышал.
* * * * *
Ещё сидели втроём во дворе, вечером подтянулись соседи, пожилая семейная пара. Разузнали (ну конечно же!) про нас с Андреем, потом, заодно, и про саму Машу. Спросили, откуда я родом, сказала я им название деревни и район, они удовлетворённо поцокали языками. Так и читалось: свою нашел, молодец.
Спросили, конечно, откуда родом Маша. После того, как услышали, что из Питера, да, там и родилась, возникла долгая и неловкая пауза. Как будто был странен сам тот факт, что человек может родиться уже сразу в большом городе. И как будто мы привезли чужака.
После паузы вдруг зачем-то, на ровном месте, наперебой, поддакивая друг другу, начали доказывать Маше, что жить там всё равно плохо, тяжело и невозможно, метро, машины, грязь, то ли дело эти края - вольготно, воздух, даже люди - и те добрее… И так же явно искали поддержки в наших глазах: мол, вы же свои, поддержите. (Как будто мы живём не там же…)
Андрей потом рассказал: сами несколько лет назад всеми правдами и неправдами отправили двоих выросших детей в Москву.
Я, кстати, этот момент очень давно в себе отследила, еще с первых лет жизни в большом городе: вопрос "ты откуда?" задают только приезжие. У коренного местного и мысли нет, что можно откуда-то быть.
Заметив, начала вытравливать в себе эту привычку.
* * * * *
Маленькие люди, приехав в большой город, кстати, слегка сторонятся коренных. И рождают мифы, что лишь свои - честнее, добрее, лучше…а вот эти, из большого города... от них нужно держаться подальше.
Давно было, но запомнила: знакомый, родом из крайне небольшого посёлочка, любил говаривать: "москвич - не машина, москвичка - не жена".
Подколола как-то: много ли у тебя жён москвичек-то было? Сначала петушился - да я, да я... Конечно, оказалось, даже просто пассии городской за его сорок пять - ни одной. Хотя в Москве, в своё время, был всего полгода, но в Питере прожил уже очень много лет.
Сами избегают городских. Боятся даже подходить, но даже если так случается, что есть возможность завязать отношения, стараются испариться, оправдав свою трусость от ощущения никчемности по сравнению с ней тем, что всё равно от городских девчонок нужно держаться подальше.
Если и признаются в истинных мотивах, то в кругу самых близких. Но чаще не признаются даже себе. Взамен получают ощущение важности вместо никчемности. Прекрасная подмена.
Андрей, когда я задала ему вопрос, даже не дал договорить, понял сразу, о чём я. Ответил, мол, "пойми правильно, цинично будет, да, но если б у меня не было этой дурацкой установки, у меня бы и жизнь, наверное, удачнее сложилось. Я бы, знаешь, квартиру бы по-любому купил, но мне в жизни пришлось бы намного проще, если бы было с чего стартовать.
А так что - я всю жизнь от городских девчонок бегал, как все мы, и общаться старался с такими же, приезжими, они роднее, потому что внушили мне, что городской ты по-любому нахер не нужен, а если и нужен, то не просто так.
И я так и жил, всё своих выискивал. То есть, не в смысле из конкретно моего города, а... Первая была - своя. Разошлись быстро. Ну да, потому что ни у неё, ни у меня быта не было, по съемным квартирам бегали. Вторая - тоже своя, только на квартиру мою *уже купленную* и повелась, чем закончилось - ты знаешь. И между ними… съёмные квартиры и свои, только свои… такие же.
А надо было как раз городскую искать. И, по большому счёту, даже и не в её квартире дело (тоже ж не у всех есть), а в образе мышления. База другая, что ли. Не нужно было никого слушать."
...Но при этом тот, кто выбрался, бывает с подсознательной злостью вычеркнут из своего сообщества земляков.
Мой приятель рассказывал: вскоре после того, как он женился на местной, с квартирой, и перебрался к ней (всё было, кстати, по любви, а не из-за выгоды), однажды обнаружил: с ним избегают общения вчерашние друзья. Больше не звонят первыми, а на его звонки, как один, отзываются странно.
Потом, на одной из состоявших встреч, выхватил от друзей поддёвку: ну да, ты-то хорошо пристроился. Их подруги, тоже из его землячек, были гораздо более откровенны и не скрывали раздражения. Сразу дошло: дело в банальной зависти. Не прощают тех, кто уселся чуть поудобнее своих.
Потом понял ещё кое-что: подруги-то и притравливали приятелей, чтобы те поменьше с ним общались.
Мотив, в принципе, ясен: а нечего, ещё утвердятся в мысли, что и им может так же повезти найти беспроблемную, то есть, "сквартирную" городскую девчонку… и где тогда те подруги окажутся.
А вот в женском сообществе дела обстоят чуть иначе.
Подружки начинают смотреть на товарку с благоговением, если ей удалось выхватить местного, и стараются всячески приблизиться к семье. Впрочем, однажды подружек потихоньку-потихоньку и перестают пускать в дом. Не муж, конечно, перестаёт.
Видимо, включается ещё и инстинкт от бабушек и мам, выросших по сёлам: если мужик попался: держи! Следующего нормального может и не быть.
Городские девчонки в этом плане поспокойнее, у них, видимо, нет такой генетической программы.
* * * * *
Хватать привыкли - да - и ртом, и жопой. В принципе, хватать - касается не только стоящих партнёров.
При кажущейся наивности деревенские и околодеревенские - вообще хваткие и прохаванные.
И... я должна это сказать - да, это мои наблюдения, и мне было, что наблюдать, - сельский обманет, предаст, подставит тебя с куда большей вероятностью, чем городской. Видимо, тем обусловлено, что в сёлах с моралями и прочими духовностями вообще попроще.
Только в фильмах "а-ля Золушка" провинциалка прекрасная, наивная и добрая. В реальности…
В реальности своих я предпочитаю обходить стороной.
Они тянут меня вниз.
________
© Екатерина Безымянная