Космизм — старая русская идея для XXI века
Этим летом московский центр ВДНХ вернул себе образ туристической достопримечательности, которым обладал в золотое советское время, посетителям представлены голограммы и интерактивные экраны с реконструкцией царской истории, тогда как стены украшены цитатами мыслителей славянофильства, евразийства и христианства. Все это продвигает четкий посыл, который опирается на заявление президента Владимира Путина: «Именно православие дало Руси мощный импульс к развитию, подъему культуры, образования и просвещения».
Парк аттракционов виртуальной реальности предлагает «нереальные» эмоции для всей семьи, гости идут туда посмотреть на то, как робот-художник рисует портреты, робот-виолончелист играет на скрипке, робот-Пушкин читает стихи, а объявление «Скоро здесь откроется первое российское робокафе» кажется вышедшим из романа модного писателя Владимира Сорокина, чьи научно фантастические книги описывают новые технологии на службе средневековых теократий.
Не стоит ждать божественного избавления
В России это сочетание науки и религии ставит под сомнение великий идеологический спор XIX века, в котором сошлись западники (сторонники западной науки и техники) и славянофилы (защитники российских традиций и православия). Конец века был отмечен поисками национальной идеи, «русской идеи», которая позволила бы очертить идентичность и судьбу русского народа, а также его роль в мировой истории и призвание к объединению и преобразованию человечества. В ответ на призыв к политическому действию, который отразил знаменитый вопрос «Что делать?» революционера Николая Чернышевского, возникла настоящая пропасть между сторонниками марксистского материализма и поборниками религиозного, националистического и антизападного догматизма. Николай Федоров, которого сегодня называют основателем космизма, предложил третий путь на пересечении этих идеологических линий.
Федоров (1829-1903), маргинал и аскет, зарабатывал всего несколько рублей в месяц в центральной московской библиотеке. Он был согласен с выводом Маркса: философы и мудрецы уже достаточно толковали мир, пришло время его изменить. Ему была свойственна та же вера в науку и технику, что и позитивистам его времени. При этом он отрицательно относился к идее прогресса, которая, по его мнению, означает необходимость пожертвовать прошлыми поколениями ради будущего блага: «Но прогресс есть именно производство мертвых вещей, сопровождаемое вытеснением живых людей; он может быть назван истинным, действительным адом».
Вместо прославления прогресса Федоров выступал за культ предков. Точно так же он предполагал использование науки исключительно на службе «общего дела», прежде всего, воскрешения мертвых, которое он считал высшей нравственной целью общества: «Соединение для воскрешения становится братотворением, душетворением, оживотворением, тогда как удаление сынов от праха отцов создает безжизненные, бездушные общества». Он предлагал собрать и вернуть к жизни рассеянные частицы предков. И раз земля станет слишком тесной для бессмертного человечества, он был нацелен на завоевание и заселение космоса. Таким образом, он рассчитывал использовать технические достижения для обуздания «слепой силы природы» и ее превращения в инструмент коллективного разума, общей и коллективной воли.
В то же время Федоров, позитивист и, наверное, пионер трансгуманизма, являлся и религиозным мыслителем. Его идея человека-бога, причины и инструмента собственного спасения, вдохновляется оригинальным толкованием образа воскресшего Христа и его работы по чудесному преобразованию природы. Его модель общества организуется вокруг воскрешения, поскольку оно представляет собой «торжество нравственного закона над физическою необходимостью» и построение связи между поколениями живых и усопших «по образу и подобию Пресвятой Троицы». Он также выступал за научное христианство, которое требует нравственной и технической работы над природой. Спасение — это не чудо, которого нужно ждать от бога, а дело самого человечества: оно ухватывается за свою космическую ответственность и разворачивает деятельность за пределами земного шара.
После большевистской революции космизм как философия, которая подталкивает человечество к активной фазе освоения вселенной и техническому улучшению людского бытия, хорошо приспособился к оптимистически научному подходу нового советского общества. Биотехнологические опыты 1920-х годов продолжили к движение к технологически улучшенному сверхчеловеку. В исследованиях о физической регенерации путем переливания крови врач Александр Богданов разделял веру Федорова в то, что науке под силу улучшить природу человека.
У Константина Циолковского также прослеживается стремление усовершенствовать и изменить человечество с помощью науки. Создатель современной космонавтики и отец советской космической программы предполагал заселение космоса и потерю человеком телесности и индивидуальности, его переход в «лучистое» состояние.
И хотя сталинизм положил конец творческому порыву СССР 1920-х годов, но утопический космизм выжил переродился в чисто техническом виде в золотой век завоевания космоса, который был начат с запуском первого спутника в 1957 году и продолжен первым полетом человека в космос, осуществленным Юрием Гагариным в 1961 году. Философия Федорова была одной их тех немногих, кому удалось преодолеть рубеж революции, несмотря на цензуру. Он стал последним упомянутым в CCCР религиозным философом, а также стал первым из тех, чьи книги переиздали в 1970-х годах. Именно в этот момент специалисты и интеллектуалы объединили вокруг понятия «космизм» разношерстную группу теологов, ученых и художников, которые были связаны с его трудами.
После распада СССР возвращение интереса к космизму было связано с поисками новой русской идеи. В той же мере, что евразийство или славянофильство, космизм был задействован в 1990-х годах для формирования национальной идеологии, которая могла бы прийти на смену коммунизму.
Космизм охватил высший уровень размышлений о силе России. В 1994 году Министерство обороны основало Институт ноокосмологии при Военном университете. Его задачей было изучение космической иерархии, а также высшей причины, смысла и цели вселенной. В 1995 году один член Совета безопасности РФ (консультативный орган при президенте страны) предложил заложить космизм в основу российской национальной идентичности.
На вершине государства защита традиционных ценностей с легкостью приспосабливается к продвижению технического прогресса. С одной стороны, Владимир Путин выступает за «традиционные ценности» и сексуальную ориентацию. С другой стороны, он призывает к активной технологической модернизации.
Тему технологической модернизации продвигает главным образом либеральное и технократическое крыло власти, которое стало прямым наследником политической элиты 1990-х годов. Об этом говорит присутствие в руководстве Роснано Анатолия Чубайса, бывшего вице-премьера, который занимался программой приватизации постсоветской экономики при Борисе Ельцине.
Именно в этом духе весной 2018 года павильон «Космос» вновь распахнул двери на ВДНХ, засвидетельствовав тем самым возобновление широкомасштабной космической программы. Внутри павильона представлено множество цитат физика и мыслителя-космиста Циолковского, отражая неоднозначную смесь рационализма и духовности их автора: «Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет».
Символом синтеза технологической модернизации и религиозного традиционализма стало недавнее строительство православной церкви в Звездном городке, где проходят тренировки космонавтов.
Если при Хрущеве космонавтика была одной из главных сил государственного атеизма, то сейчас религиозные власти превозносят объединение науки и веры. Гагарина, который по возвращении из космоса заявил, что не увидел там Бога, сегодня представляют верующим, предложившим восстановить разрушенный при Сталине Храм Христа Спасителя.
Объединение веры и науки
Все это получает отражение в городе Саров, который является одновременно святым местом православия, где прошла последняя канонизация в царской России, и тайным центром разработки советской ядерной программы. Не менее чем в полусотне светских вузов теперь существуют кафедры теологии. Наиболее символичным стало открытие таковой в 2013 году в престижном МИФИ.
Таким образом, духовность, наука и новые технологии закладываются в основу футуристической действительности. «Бессмертие должно стать национальной идеей».
Источники: часть 1 часть 2