Минус один.
Ей приписывают убийства 650 молоденьких девушек, считается, что она принимала ванны из их крови, чтобы сохранить молодость и красоту.
Эта история занимает меня уже давно, с тех пор, как я в первый раз услышала про кровавую графиню.
Фильм, конечно, не совсем о зверствах. Точнее, в нём это есть как линия... но ещё он о любви, которая сделала женщину безумной, и об одиночестве. Тотальном таком одиночестве. Как она много лет вспоминает своего молодого любовника, думая, что он бросил её, потому что она старше, сильно старше.
И конец там мрачный, как и было по истории: графиню замуровывают в собственной спальне, оставляя на годы, до смерти, одну.
Бог знает, убивала ли она девушек на самом деле, или королю нужны были её земли, и графиню попросту оговорили. Так тоже могло быть. Все материалы тогдашнего следствия были уничтожены, остались легенды и молва, и прошло уже столько веков, что правды не узнать.
Ну да ладно, не в этом дело.
Просто я потом долго думала. Говорят, что когда бог хочет наказать, он лишает разума. А я знаю, что нет.
Когда бог хочет наказать, он оставляет разум, и насылает одиночество. И это, пожалуй, самое страшное, что может приключиться с человеком. Да, страшнее наказания нет.
И я думаю: не дай бог дожить до того, чтоб остаться в такой вот собственной темнице, замурованным, и в разуме.
Я помню одно страшное время.
Вечером я доставала из шкафа свои вещи и ложилась спать, обнимая собственный свитер, или кофту. Они имели запах, и я представляла, что это не мой собственный запах, а ещё одного человека. Рядом. И в тот период у меня было всего в достатке, хватало денег, в шкафу висела куча новых вещей. И ничерта не радовало. Мне нужен был кто-то рядом, а никого не было.
Я помню, как днём по телефону подруги говорили мне - да ну ладно, да брось, у тебя всё есть, люди живут и хуже. Я понимала и соглашалась.
А ещё помню, как среди ночи хватала собственной рукой себя же за пальцы, и тоже представляла. Что вот есть я. А вот - ещё одна чья-то родная рука. У этого мифического кого-то не было ни тела, ни лица. Были только запах и рука.
Это было похоже на сумасшествие, правда. Только, к сожалению, бог не отнимает разум, насылая одиночество.
Я тогда попыталась спиться. Я брала вечером бутылку водки, и допивала её к трём часам ночи. И так недели две подряд. Каждый вечер. И в зеркале была не я.
Просыпалась в совершенно мокрой от пота постели. Просыпалась и засыпала снова, чтобы вечером пойти и купить себе бутылку и какой-нибудь пирожок. Я в те дни даже не открывала шторы.
По всей квартире валялись салфетки, полотенца, моя обувь, даже простыни, которые я не доносила до стиралки, просто снимала и кидала на пол у кровати, я перешагивала всё это по дороге в туалет и обратно, в кровать.
И спала, обнимая кофту и держа себя за руку. Наверное, я тогда сама себя пыталась удержать.
И удержала.
Ну вот... как-то так.
Не дай бог, чтобы такое когда-нибудь повторилось.
Я ушла от Паши. Забрала свои тряпки. И его, мои любимые, мужские духи.
Терять людей всё легче и легче.
________
© Екатерина Безымянная