Насилие над детским телом: общество одобряет…
В наших семьях подобное очень распространено.Только называется неLeblouh, а “заботой о ребенке”. И гендерная принадлежность жертвы, кстати, роли особой не играет.
Я говорю о пищевом насилии.
В Марокко как на убой кормят девушек и девочек, чтобы они могли получить “хорошего мужа”
А у нас…
Вчера вечером в семье хорошей знакомой случилась “драма”. Сын шестнадцати лет собрал вещи и со скандалом ушел к отцу, заявив, что никогда, никогда больше не вернется в этот ад.
Мальчик, надо сказать, очень милый и совсем домашний. Я бы даже назвала его девочкой в юбке – воспитали достаточно хорошо для того, чтобы мама и бабушка, умильно сложив ручки на груди, могли говорить: вырастили не козла!
За всю его биографию не припомню, чтобы слышала об увлечениях какими-то мальчишескими видами спорта. Спорт вообще лежал вне пределов интересов семьи. Парень не гулял по вечерам, не зависал с компаниями, не пил и не курил…
Не думаю, что это из-за того, что он такой хороший. Нет. Его не тянуло к сверстникам потому, что они его не принимали и оскорбляли. “Бомбовоз” – самое мягкое из прозвищ, которым его дразнили еще с начальной школы.
Мать очень переживала из-за подобного отношения, много раз моталась в школу на разборки, требуя от учителей прекратить издевательства других над ее ребенком.
А дома…
Дома там перманентный ужас. Нет, в этом семействе нет культа ЖРАТВЫ, как таковой. Там просто есть очень авторитарная бабушка, которая считает, что:
а) чем меньше денег тратится на продукты, тем лучше,
б) ребенок должен хорошо кушать,
в) съедать надо все, что положено на тарелку, потому как выбрасывать продукты – страшный грех.
К шестнадцати годам Игорь весил чуть меньше матери. А ей весы не так давно сказали, что 105 кг – далеко не предел. Она из-за веса, своего, кстати, очень переживает. Бегает по энодокринологам, пытаясь выяснить, что делать, как похудеть. Про детей же (есть еще дочка десяти лет, стремительно приближающаяся к состоянию мини-колобка и так же страдающая в школе) говорит: им хорошо кушать надо, израстутся.
Несколько раз Игорь пытался бунтовать. Бунты давились в зародыше.
Основу рациона в семье составляют макароны (как можно более дешевые), очень много жира в различном виде, картошка. Хлеба очень, очень много употребляется. Я несколько раз присутствовала на трапезах – даже макароны полагается есть с хлебом, бабушка приучила. Серые макароны с неимоверным количеством масла вприкуску с хлебом. Это ад.
Овощи, фрукты, тем более “ не в сезон” – слишком дорого.
— Мы не можем себе такого позволить – говорит бабушка.
Мать с ней соглашается – да, надо экономить. Макароны едим, зато летом отдыхать поедем. И машину купили.
— Есть надо хорошо! – твердят они обе детям и, как церберы следят, чтобы все-все было съедено.
Муж оттуда сбежал давно.
Сейчас к папе сбежал мальчик.
Дочка вчера кричала, что как только вырастет – сразу уйдет, потому что из нее дома свинью сделали. Десятилетняя девочка.
Жалуясь на это, мать назвала детей неблагодарными сволочами и собирается писать заявление в полицию, чтобы мальчишку принудительно вернули домой.
***
Такого понятия как пищевое насилие над детьми в нашей стране не существует. Большинство посчитает мать и бабушку очень заботливыми, правильными воспитательницами. Экономными и рачительными хозяйками.
На самом деле “стиль их жизни” – постоянное насилие над детьми. Тот же самый принудительный откорм. И практикуется он если не повсеместно, то во многих, очень многих семьях.
Я сама всю свою сознательную жизнь воевала с материнским “вот кусочек вкусный, пожирнее”, “что ты пустой чай пьешь, помажь хлеба маслом, я батоны свежие купила”, “добавь майонеза, чтож ты на сухую-то ешь” и воюю до сих пор. Сообразив, что из цепких объятий вырвалась я, бабушка наша всю энергию заботы перенаправила на внуков. Правда, они тоже могут дать отпор.
Маниакальное стремление накормить и откормить, которым страдают многие женщины – вполне объяснимо с моей точки зрения: если не голод их преследовал в детстве, то некий недокорм имел место.
Пытаясь запихать в ребенка что-то, по ее мнению вкусное, мама всегда рассказывает, что классическая еда ее детства – кусок хлеба и стакан молока.
И она наотрез отказывается понимать, что насилие над ребенком – это не только дядя-педофил или маньяк, поджидающий за углом…
ЗЫ. пост старый. Сегодня подобное наблюдала в кафе, где в девочку лет семи заталкивали огромную порцию супа, потом — второе, потом — блины…