Бог спросит нас не о том, какой идеальный мир мы построили внутри своей головы
Недавно в Польше проходила конференция разработчиков компьютерных игр. На ней случился скандал, закончившийся для журналистки Эвелин Визнерович увольнением. В одном из твиттов она написала, что женщины в игровой индустрии делают отрасль более “pretty”. Эти слова были расценены сексизмом, Эвелин была уволена под шквал критики со стороны феминисток и представителей ЛГБТ-сообщества. Основным обвинением было то, что важны профессиональные качества работницы, а не ее привлекательность.
Казалось бы, ничего особенного. Но эта новость натолкнула меня на множество мыслей. Я прочел обсуждения этого случая, комментарии в англоязычном сегменте Твиттера. По отношению к Эвелин использовались слова “дура”, “идиотка”, были призывы к изгнанию ее из профессии, к привлечению к суду. Общий тон возмущений был направлен не на абстрактную этику журналистики, а конкретно на личность Визнерович. Что я думаю об этом?
Из любого, даже в целом нейтрального или положительного учения или социального института радикализм делает пародию, обезьяну. Верующий радикал становится фанатиком. Политический консерватизм перерастает в пещерный национализм или ксенофобию. Движения за свободу превращаются в либеральный фашизм, который допускает отклонения от курса партии не больше, чем при тоталитарном режиме. Случай с Эвелин частный, – в нем журналистка и разработчик игр, женщина, лишилась работы из-за гнева тех, кто хочет видеть женщин в любой профессии и с теми же правами и доходами, что и мужчина. Женщины изгнали женщину.
Напишу, пожалуй, еще несколько строк: понимая ложь радикализма, я понимаю и обратную сторону медали, – как правило, радикалы наиболее активны, они “горят”, они готовы на жертвы, они отдают себя идее гораздо сильнее, чем спокойные люди. Подчас это двигает колесо истории. И именно по их поведению строится общественное мнение о том или ином направлении мысли или идее. И об организациях, эту идею представляющих.
А это печально, очень печально: я знаю множество замечательных священников, но мнение о церкви формируют не они. Я знаю множество прекрасных людей, кого беспокоят вопросы равноправия и свобод, но мнение о толерантности формируют не они. Я знаю множество представителей противоположных политических лагерей, являющихся хорошими людьми, с которыми бы я пошел в разведку. Что это значит? Я всеядный? Нет.
Как по мне, настоящим проклятием сегодняшнего дня является повышенный градус эмоций там, где больше пользы для всех принес бы спокойный диалог. Ни одна идея не стоит насилия над личностью для ее воплощения. Ни религиозная, ни философская, ни социальная, ни политическая. Мы разные. И мы имеем право быть разными, такими нас сотворил Господь. Очень больно видеть, когда ради торжества общей, пусть даже самой правильной идеи, страдает частный, конкретный, живой человек.
Бог спросит нас не о том, какой идеальный мир мы построили внутри своей головы, но что хорошего мы дали людям вокруг нас. Живым, дышащим, имеющим имена людям.
Священник Дионисий Костомаров.