Гром победы, раздавайся
Хочу в очередной раз сказать: тот, кто по каким-то причинам воспринимает чужой для нас конфликт, имеющий очень высокую долю сугубо внутренних причин, как свой собственный, либо совершает ошибку, либо попросту глуп. Я видел многих подобных людей, которые по неизвестным никому причинам сочли вначале Каддафи практически «своим парнем», теперь вот Асада (равно как и наоборот — считают их исчадиями ада с соответствующим отношением) — многие из них производят впечатление не совсем здоровых психически. Но их довольно много, а государственная пропаганда лишь добавляет нездоровья каким-то безумным клёкотом и нагнетанием соответствующего психоза.
Я вынужден говорить это лишь для того, чтобы сказать: эти конфликты для нас чужие, а значит — у каждой из их сторон есть своя собственная правда, неизвестная и непонятная нам. Технически можно, конечно, записать себя в ряды фанатов одной из сторон, но нужно в таком случае заранее отказаться от объективного понимания общей ситуации. Уже поэтому всё сказанное ниже относится только к нейтральным наблюдателям. При этом, без сомнения, каждый в полном праве лично относиться и сочувствовать любой из сторон любого конфликта, но если он способен отделять чувства от рационального подхода — значит, такой человек вполне способен и на логичное непредвзятое мышление.
Парадокс войны Асада (и России) с Исламским государством заключается в том, что по состоянию на 15 и даже 16 год Исламское государство в общем и целом не ставило перед собой цель свержения режима Асада, не проявляло склонности к расширению захваченной территории, а стратегические задачи Исламского государства в Сирии были связаны исключительно с борьбой с курдами. Периферийные бои с другими джихадистскими группировками и «умеренной оппозицией», равно как и с войсками Асада и даже российскими наемниками (как это произошло в Пальмире в конце 2016 года) никак не отражались на стратегии действий ИГИЛ в Сирии. Врагом ИГ были курды и именно с ними шли наиболее ожесточенные боевые действия ИГИЛ в Сирии.
Две военные катастрофы из трёх, которые потерпело Исламское государство в Сирии, были связаны как раз с курдами — в Кобани и Тель-Абьяде. Собственно говоря, третье поражение ИГИЛ (точнее, катастрофическая военная неудача) зимой 2016 года в Дейр-эз-Зоре, хотя и было связано с правительственными войсками Асада, но его причиной стала вынужденность наступательных действий боевиков, которую вызвала общая стратегическая ситуация в Ираке и Сирии в целом.
Основным противником Асада, который ставил и продолжает ставить цель его безусловного свержения, является конгломерат «умеренных» и радикальных группировок, действующих на севере и юге страны. Логично, что как раз против них и была направлена военная кампания российского экспедиционного корпуса на первом этапе его весьма смутной по своим общим целям войны. «Северная стратегия» ставила перед собой задачу военного разгрома всех группировок, действующих в Латакии, Идлибе и Алеппо с выходом и взятием под контроль границы с Турцией. Сегодня мы знаем, что эта задача не была выполнена — Турция категорически воспротивилась такому решению, причем подкрепила свое недовольство сбитым российским самолетом и готовностью начать полноценный вооруженный конфликт. К такому повороту Кремль оказался совершенно не готов.
Усугубила ситуацию и в конце концов поставила крест на первоначальных планах Кремля позиция ЛАГ, подкрепившая свое категорическое недовольство российскими планами проведением масштабнейших учений «Северный гром» с ультиматумом, который привезли в Москву, о возможности перерастания этих учений в наступательную операцию «Северный шторм». Именно тогда, в марте 2016 года, Путин был вынужден первый раз объявить о достижении целей и задач в Сирии и публично дать распоряжение о начале вывода российской авиагруппы.
По всей видимости, ультиматум ЛАГ носил не категорический характер и позволял Путину сохранить и лицо, и присутствие в Сирии — однако ограничил верхней планкой количественное присутствие российской авиации.
«Северная стратегия» потерпела фиаско, поэтому Кремль был вынужден идти на коалицию с одним из участников конфликта и прекращать сепаратные действия, а это автоматически означало понижение статуса Кремля, как участника конфликта, вынуждая его теперь согласовывать свои действия с «союзником».
Интерес Турции заключался в том, чтобы с одной стороны, не дать курдам создать единую территорию их федерации вдоль границы с Турцией, во-вторых, ликвидировать присутствие про-саудовских группировок на севере Сирии. На этом поле сошлись интересы Путина и Эрдогана, что в итоге вылилось в «договорной матч» в Алеппо. Джихадисты из Ан-Нусры были по сути, преданы своими «умеренными» коллегами, отчаянная попытка прорыва блокады Алеппо окончательного успеха не принесла, «умеренные» стойко держали нейтралитет в событиях и в конечном итоге сдали город в обмен на свободный выход с оружием. Джихадистские группировки потерпели тяжелейшее поражение и начали разваливаться. Тем не менее, второй раунд турки все-таки проиграли: джихадистам удалось трансформировать свою структуру и создать «Хайят Тахрир аш-Шам», вернуть финансирование саудитов и сегодня они активно вытесняют протурецких «умеренных» из основных ключевых точек Идлиба.
Частично Турция все-таки решила свои задачи — территория «Щита Евфрата» разделила курдские кантоны, однако они теперь имеют возможность транспортной связности через территорию Асада, что, безусловно, снова закладывает будущий конфликт между Турцией и Асадом.
Итогом договорного матча стала необходимость раздела севера Сирии между Турцией, курдами и Асадом. Это само по себе ставит одну из публично заявленных целей Кремля — сохранение территориальной целостности Сирии — под вопрос. О какой целостности может идти речь, если только север страны уже поделен на три зоны оккупации?
В процесс раздела севера Сирии активно вмешались Соединенные Штаты, задачей которых является создание подконтрольной им буферной территории между Ираком и Сирией. Американскими прокси в этой зоне, естественно, должны стать курды, а это означало лишь то, что Соединенные Штаты заинтересованы в локализации и военном подавлении активности ключевого противника курдов — Исламского государства.
Курды из YPG, естественно, не могут в настоящее время стать полноценным противником ИГИЛ — по сравнению со своими иракскими соплеменниками у них не было столько времени на самостоятельное развитие, у них нет такой ресурсной базы, да и людской ресурс существенно ниже. Задачей Соединенных Штатов стало сколачивание коалиции противников Исламского государства и проведение общей скоординированной кампании против него на территории Ирака и Сирии, чтобы лишить ИГ главного военного преимущества — способности к маневру. До сих пор именно умелое использование маневра позволяло ИГИЛ перебрасывать резервы с одного угрожаемого участка на другой, купируя возникающие угрозы. Стратегия США заключалась в одновременном и постоянном давлении на территорию Исламского государства везде.
Для этого требовалось, чтобы все противники в Сирии прекратили на время боевые действия друг против друга и высвободили все имеющиеся у них силы и возможности на одну-единственную задачу в интересах США — военный разгром Исламского государства (это задача-максимум) или по крайней мере, вытеснение его из региона Междуречья в пустынные регионы Анбара. Скудость ресурсной базы пустыни сама по себе вынудит ИГИЛ сокращать свою военную структуру до безопасного с точки зрения стратегических угроз уровня. Это задача-минимум.
Именно в этот момент возникла странная и ничем не объяснимая история с «зонами деэскалации», причем никто не скрывал и не скрывает, что по сути, речь идет о новом варианте «плана Кофи Аннана» 12 года, только без рюшечек и кружавчиков обязательств Асада провести какие-то там реформы и обязательств «умеренной оппозиции» войти в состав мифического правительства «национального согласия». Тогда план Аннана дал возможность передышки боевикам, которые буквально через 4 месяца атаковали Дамаск, Алеппо и окончательно обрушили обстановку.
Нынешние «зоны» - это тоже передышка. Цель передышки более практическая — вынудить Асада, наемников и парамилитаров, а также российский экспедиционный корпус сконцентрироваться на выполнении задачи в интересах США — разгроме ИГИЛ. Естественно, что в ходе войны с ИГ и без того истощенная армия Сирии сократиться еще сильнее, ресурсная база Асада будет дополнительно подорвана, да и разгром ИГИЛ должен (по замыслу американцев) привести к той конфигурации раздела Сирии, которая им как раз и требуется — восток страны по руслу Евфрата должен отойти курдам, западнее русла реки будет позволено занять территории Сирийской пустыни Асаду. В такой конфигурации Асад теряет нефтяные поля и окончательно лишается последнего ресурса — нефти. Ее и так немного, но в этом случае ее не будет совсем, за исключением истощенных месторождений в пустыне. Правда, остается газ — его достаточно много, но у газа, как известно, есть проблема — его гораздо сложнее дозировать в силу агрегатного состояния, а значит — экспортировать его проблематичнее и затратнее.
Но это проблемы индейцев, которые, как известно, шерифа (США) беспокоят слабо.
Пока всё развивается строго в рамках, намеченных именно США. Есть, конечно, слабая надежда, что героическими усилиями сирийцы и наёмники, поддержанные путинскими соколами, поломают американский план и попытаются отобрать месторождения на восточном берегу Евфрата, но для этого случая уже имеется прецедент-предупреждение: атака авиабазы Шайрат, которую американцы отутюжили строго в показательных целях — либо все будет, как им нужно, либо внезапно обнаружится злодейская сущность сирийского режима, утаившего и применившего против беззащитного населения несколько бочек страшного химического оружия. Предупреждение более чем прозрачное, и внезапно обнаруженная российскими учеными кривизна Земли, не позволившая сбить американские «томагавки», лучше всего демонстрирует договороспособность Путина и его понимание силовых аргументов «партнера».
Для российского обывателя в телевизоре гремят победные литавры, Путин поздравляет Асада с грандиозной победой в Дейр-эз-Зоре (я бы, кстати, поостерегся на его месте — в 2004 Путин уже поздравлял Януковича с победой во втором туре, потом пришлось поздравлять уже Ющенко с победой в третьем. В таких делах спешка — она чревата). Но нужно ведь как-то затушевать неприятные моменты, которые, правда, в целом мало кого интересуют. Главное сегодня — это рев победы и красивая картинка.
В реальности главный, кто может поздравлять всех — это, конечно, Трамп. Он, безусловно, не нуждается в этих дикарских плясках, но именно он в полном праве потрепать по щеке своего верного вассала — Путин всё делает правильно. Гад блесс Америка — это и его лозунг. Российских интересов в этой войне как не было, так и нет, американские же очень даже просматриваются. Вот за них наши там и воюют. За это им позволено немножко попродвигать свои собственные шкурные интересы — но лишь до тех пор, пока главному игроку они не мешают и не досаждают.
И да. Вне всякого сомнения, «зоны деэскалации» еще выстрелят. Как выстрелил в 12 году "план Аннана". Режим Асада продолжает висеть исключительно на внешней поддержке, и как только она ослабнет, уже есть те, кто его окончательно добьет. Ровно то же самое случилось в Афганистане, когда Россия отказалась в итоге поддерживать режим Наджибуллы. В январе 1992 года помощь прекратилась, в апреле режим рухнул. Но в России этого уже не заметили — над нами самими начали экспериментировать вивисекторы, так что нам сразу стало не до далеких братушек. В одну и ту же реку, как известно, нельзя войти дважды, а вот на одних и тех же граблях скакать можно до бесконечности. Чем, собственно, мы и занимаемся.