О смертной казни, зэках-умельцах и лихих 90-х: ветераны УИС откровенно о службе

День работника уголовно-исполнительной системы в России отмечается ежегодно 12 марта. Уголовно-исполнительная система современной России прошла через множество реформ и изменений в связи с политическими и социально-экономическими сдвигами в стране. 

В преддверии дня УИС корреспонденту Sakhapress удалось встретиться с ветеранами системы, которые поделились своими воспоминаниями и размышлениями.

Полковник внутренней службы в отставке Анатолий Гаврильевич Фёдоров начинал службу в правоохранительных органах как оперативный сотрудник ещё в 70-ых годах прошлого века. А в 1991-м был назначен заместителем начальника управления СИД и СР (службы исправительных дел и социальной реабилитации) МВД Якутии, позже – начальником СИЗО. Вот об этом периоде службы мы и начали разговор.

- Анатолий Гаврильевич, это были, как принято говорить, лихие 90-ые. Тогда была ещё смертная казнь…

- Да, времена действительно были лихие. В СИЗО было четыре камеры для осужденных к смертной казни, или к исключительной мере наказания – ИМН. Когда я принял руководство СИЗО, было пять осужденных к ИМН, камеры были двухместные: закреплённые к полу стол, стул, нары, туалет, кран с холодной водой. И всё. По расписанию включали радио. Как начальник я заходил в камеры, вопросов ко мне обычно у смертников не было, иногда кто-то говорил, например, что не выдали книгу, которую он просил. Я же обычно проверял их карточки, обеспечение питанием, одеждой, медицинским обслуживанием, - говорит Анатолий Фёдоров.

- Что отличало смертников?

- Во-первых, внешний вид. Они чувствовали близость смерти, и это не могло на них не отразиться, все они становились похожи друг на друга, независимо от национальности: лица серовато-зелёного оттенка, запавшие глаза, ну, и робы были у всех одинаковые. Ещё им очень хотелось поговорить, неважно, о чем, но только не о совершенном преступлении. Вот об этом они предпочитали не рассказывать. Да, ещё они ходили очень медленно и тихо, ведь у них, в отличие от других осуждённых, прогулок не было. Сроки нахождения в СИЗО у всех были разные, полтора-два года, у кого-то ещё больше: кто-то ждал рассмотрения жалоб на приговор – кассационных, надзорных, кто-то – помилования…, - поясняет мой собеседник.

- В чём была особенность исполнения приговора к ИМН?

- Зачитывать поступивший судебный акт или постановление мы заходили втроём: я, прокурор и медик. Вспоминаю один случай: приговор вступил в законную силу, нужно было человека везти к месту исполнения казни – в Иркутск. В таких случаях, перед тем как зачитать судебный акт и этапировать осужденного, ему ставят успокоительное. Всё было сделано как надо, и тут звонит начальник СИЗО из Иркутска, мол, осужденного не довезли. Как не довезли, не мог же он из самолёта сбежать? Оказалось, что смертник скончался в самолете, ожидание смерти оказалось страшнее самой казни... – вспоминает экс-начальник СИЗО.

- За какие преступления назначали ИМН?

- За особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь: убийство с отягчающими обстоятельствами, покушение на жизнь госдеятеля, правоохранителя, судьи, а также геноцид. Был случай, когда в Чурапчинском районе двое братьев убили милиционера и всю его семью. Вскоре в убийстве признался и третий, младший брат. Всех троих приговорили к смертной казни. Но как я уже говорил, рассмотрение жалоб на такие приговоры проходит долго. В итоге, пока суд да дело, был введён мораторий на смертную казнь. Два брата были приговорены к длительным тюремным срокам, а самый младший – освобожден от наказания в связи с непричастностью к преступлению – он оговорил себя «за компанию с братьями». И когда мы зачитывали парню постановление суда, у него случился инсульт. Хорошо, что рядом были медики, которые спасли ему жизнь, -рассказывает Анатолий Фёдоров.

- Как вы считаете, смертная казнь сейчас нужна?

- Что бы не говорили, а смертная казнь была сдерживающим фактором, ее преступники боялись. Помните, как в фильмах говорили: «Я на мокруху не подписывался», «Мокруха не по моей части, моё – это гоп-стоп». А сейчас что творится?!  Это хуже 90-ых. Разговаривал с 18-летним парнем, спрашиваю, за что ударил женщину ножом. Что она тебе сделала или сказала? Оказалось, что парню просто не понравилось, как она посмотрела на него, - с горечью говорит ветеран.

Согласен с коллегой и председатель Совета ветеранов УФСИН, полковник внутренней службы в отставке экс-начальник ИК-6 строгого режима Василий Кириллин, в кабинете которого мы беседуем.

- Я полностью согласен, смертная казнь нужна. Сейчас время другое, обстановка в стране и мире изменилась, - говорит Василий Степанович.

- Есть разница между «сидельцами», которые были раньше и нынешними?

- Раньше в колониях люди другие были: они многое знали и умели. Был в одной колонии умелец, который вертолёт построил! А сейчас в школе толком не учатся, после школы не хотят ни работать, ни учиться. После отсидки многие обратно в колонии возвращаются, работать-то не хотят и с родственниками связь не поддерживают: самое главное – лишь бы передачи получать, а как живет семья – вообще не интересует, – говорит Анатолий Федоров.

- Подтверждаю полностью, когда вертолёт отдали на экспертизу, специалисты сказали, что этот аппарат вполне может летать. Правда, далеко не улетит, но улететь за пределы колонии вполне может, вот такие «таланты» были, - резюмирует Василий Кириллин.