Вода России. Как грамотно управлять ценным ресурсом страны?

«АиФ» продолжает серию интервью с известными экспертами об изменении климата, охране окружающей среды и управлении природными ресурсами. Сегодня, в преддверии Всемирного дня водных ресурсов, в гостях проекта «Экология России» — советник руководителя Федерального агентства водных ресурсов Илья Разбаш, который ответил на вопросы руководителя проекта Николая Терещенко.

Водные ресурсы и погодные условия

Николай Терещенко, aif.ru: Илья Андреевич, снежная зима, такая как в этом году, для российской водной системы это хорошо? Или есть дополнительные риски? Расскажите, пожалуйста, о принципах, как разные погодные условия влияют на водные ресурсы России и управление ими.

Илья Разбаш: Снежная зима – это наиболее благоприятное условие для природы нашей российской территории в целом. Обильные снегозапасы — это водные ресурсы, наполнение рек и озер, гарантия водообеспеченности в летний период. Но это и риски, которые требуют серьезной подготовки: своевременного освобождения емкости водохранилищ, координации регионов, постоянного мониторинга прогнозов, готовности оперативно менять режимы работы гидроузлов. Мы научились это делать. Система управления водными ресурсами России достаточно гибкая и эффективная, чтобы превращать природные вызовы в управляемые процессы. Каждый год уникален, и каждый требует полной концентрации и профессионализма.

Если говорить шире — о влиянии различных погодных условий на водные ресурсы — мы наблюдаем серьезные изменения. Цикличность природных явлений имеет средний многолетний ряд, на который мы привыкли ориентироваться. Но сегодня не только Россия, весь мир наблюдает определенную флуктуацию — отклонение от этих средних величин. Рядом с аномально высокой водностью может возникнуть явление с максимально обратным значением — маловодность и как следствие засуха. Амплитуда этих колебаний увеличивается повсюду, исторические отметки прорываются в обе стороны. Пример — Амурский бассейн, где наводнения чередуются с маловодьем.

Изменение параметров гидрологических событий оказывают непосредственное влияние на климат. Обновляются исторические максимумы, расчетные характеристики приходится постоянно корректировать. Там, где раньше безопасность гарантировал метр защитной насыпи, сегодня этого уже может быть недостаточно. А случаи, которые фиксировались как единичные, редкие, в дальнейшем могут возникать систематически. Адаптация водохозяйственного комплекса к изменению климата — это совсем не новая, а систематическая работа. Пожалуй, нет ни одного региона России, где бы Росводресурсы не проводили профильные мероприятия или их не финансировали. Эта работа формируется под запрос и особенности каждого региона.

Набор инструментов широкий. Водохранилища предназначены обеспечивать отрасли экономики и бытовой комфорт ресурсом при любых условиях водообеспеченности. Строительство каналов, перераспределение стока рек повышают водообеспеченность там, где с водой дефицит. Где высоки риски заторов при вскрытии рек — ослабляем лед. Чтобы защитить жителей и объекты экономики в территориях, где сезонная угроза — большая вода, строим и реконструируем защитные гидротехнические сооружения.

— Как готовитесь к весеннему половодью 2026 года?

— Россия огромна, и в разные регионы весна приходит в разное время. Соответственно, и стратегии подготовки разные. При подготовке водохранилищ, мы учитываем климатические и географические особенности регионов. Водохранилища юга России, включая новые территории, уже выполнили противопаводковую задачу и сейчас работают в режиме наполнения. Готовность водохранилищ центральной части России будет обеспечена к началу апреля, арктической зоны, Сибири и Дальнего Востока — к маю. В этом году мы серьезно усилили межведомственную координацию. Принятие решений по режимам работы водохранилищ – это компетенция таких рабочих групп. Мы увеличили их число с 32 до 45, что позволяет вовлечь больше регионов, точнее учитывать местную специфику.

Отдельного внимания заслуживает Волжско-Камский каскад — зона влияния на жизнь более 60 миллионов человек. С учетом высоких запасов снега мы определили стратегию: к 1 апреля обеспечить свободную емкость 35 кубических километров. Уже сейчас можно сказать, что цель достигнута. Это позволит принять талые воды без угрозы для населенных пунктов. На Верхневолжских и Камских водохранилищах мы контролируемо снижаем уровень воды с учетом накопленных снегозапасов. Нижневолжские водохранилища, напротив, удерживаются для весеннего спецпопуска — это обеспечит необходимые экологические и хозяйственные попуски в критический период.

— А как обстоят дела на Урале?

— Уральский регион — также зона повышенного внимания. Водохранилища тут в основном работают на обеспечение промышленности, теплоэнергетики и питьевого водоснабжения. Отдельно отмечу Ириклинское водохранилище в Оренбургской области. Режим работы водохранилища назначается с учетом технического состояния Орских дамб. Работаем в тесной связке с главой региона и МЧС России. До 15 февраля среднесуточный сброс составлял 90 кубометров в секунду, а затем увеличили до 139. Это обеспечит свободную емкость около 1 кубического километра — достаточно, чтобы полностью аккумулировать прогнозный приток. Планируем, что сбросы - около 200 кубометров/сек. - в период паводка не превысят прошлогодних значений. Погода изменчива, и мы должны быть готовы оперативно реагировать.

Федеральный проект «Вода России»

— В прошлом году АиФ вместе с ВООП проводил небольшое экспертное исследование, а также несколько круглых столов в разных регионах, которые были посвящены федеральному проекту «Вода России» нового нацпроекта «Экологическое благополучие». Это было летом 2025 года. Отмечу несколько наблюдений. Во-первых, экспертное сообщество фактически не смогло ответить на наши вопросы о том, какие водоемы войдут в проект, какие мероприятия запланированы, и отправляли нас в отраслевые министерства. В министерствах где-то сообщали, что именно сейчас в Москве проверяются поданные проекты и водоемы на соответствие неким критериям, а некоторые ведомства говорили, что водоемы и реки уже отобраны, проекты одобрены, и работа скоро начнется. А вот во Владимирской области, например, министр рассказал уже о реализующемся проекте на реке Колпь. Вопрос: разъясните, пожалуйста, как все-таки построен проект «Вода России», какая у него управленческая архитектура, и каких результатов нам ждать в 2026 году и в 2030 году, когда проект завершится?

— На старте любого масштабного проекта всегда есть период, когда информация распределена неравномерно, когда одни регионы уже активно работают, а другие еще находятся в стадии согласований. Это нормально для начального этапа. Федеральный проект «Вода России» в основной части своей имеет межведомственный характер, ответственный Минприроды России. Давайте разберемся, как устроен этот проект в части обязательств Росводресурсов.

Управленческая архитектура проекта

— Федеральное агентство водных ресурсов здесь играет роль государственного распределителя бюджетных средств по экологическому оздоровлению, расчистке, строительству и реконструкции. Мы выделяем регионам деньги на эти мероприятия и участвуем в отборе заявок на финансирование. Но — и это принципиально важно — инициатива идет снизу, от субъектов Федерации.

Как это работает? Регион подает заявку, обосновывает выбор конкретного водоема, предлагает комплекс мероприятий. Мы оцениваем эти заявки по нескольким критериям: социальная значимость, рекреационный и культурный потенциал, количество людей, для которых улучшатся условия жизни. Отбираем наиболее значимые проекты и направляем финансирование. Отсюда и та картина, которую вы наблюдали. Одни регионы подготовились заранее, раньше подали заявки, быстро прошли согласования и стартовали первыми. Другие находились в процессе подготовки документов, экспертизы, согласований. Третьи только начинали думать, какие водоемы включить в программу.

Владимирская область с рекой Колпь — как раз пример проактивного региона. Там быстро определились с объектом, подготовили качественную заявку, и работа пошла опережающими темпами. Сейчас там расчищают почти четырехкилометровый участок реки, и уже в этом, 2026 году, более 2,5 тысячи жителей поселка Красная Горбатка почувствуют улучшение экологической обстановки.

— В отличие от предыдущего нацпроекта «Экология», здесь мы заложили принципиально важное условие: оздоровление водоемов должно идти рука об руку с развитием территорий и благоустройством. Это не просто расчистка русла реки — это комплексное преображение пространства вокруг нее. Особенно это касается водоемов в границах объектов культурного наследия, исторических центров, особо охраняемых природных территорий, опорных населенных пунктов, а также на Дальнем Востоке и в Арктической зоне. Мы сознательно сфокусировались на объектах, где эффект будет не только экологическим, но и социальным, культурным, туристическим.

Пример: Царское Село в Петербурге. Мы восстанавливаем водную систему музея-заповедника — очищаем от донных отложений Продольный пруд, Верхние и Лебяжьи прудки. Работа рассчитана на три года и уже идет. Или Сергиев Посад с Троице-Сергиевой лаврой, объектом ЮНЕСКО. Там по поручению Президента расчищаем реку Копнинку и несколько прудов. Это не просто экология — это сохранение культурного наследия, развитие туризма, создание комфортной среды для миллионов туристов.

— Каковы конкретные цифры и результаты?

— К концу 2030 года мы должны улучшить экологические условия проживания для 23,2 миллиона человек. Это амбициозная, но реалистичная цель. Для этого предстоит расчистить более тысячи километров русел рек и улучшить состояние озер и водохранилищ, построить десятки водопропускных сооружений, в частности на Нижней Волге, и многое другое. Вообще, география расширилась — участвуют почти все субъекты Федерации.

Что уже делается в 2026 году. В Сызрани продолжаем оздоровление реки Сызранки — важной водной артерии для третьего по величине города Самарской области. Планируем завершить в 2027 году. В Тамбове расчищаем реку Цна — главную водную артерию региона. Предстоит оздоровить 14 километров русла. К концу 2028 года это улучшит условия жизни для более чем 326 тысяч тамбовчан. В Норильске занялись рекой Амбарной, которая сильно пострадала после аварии на ТЭЦ с разливом нефтепродуктов. Расчищаем почти 17 километров наиболее проблемных участков. Это и экологическое восстановление, и социальная ответственность. Продолжается работа по Дону и Нижней Волге — с учетом рекомендаций научного сообщества.

— Я правильно понимаю, основа проекта – это люди? Поэтому и в названии нацпроекта появилось слово «благополучие».

— Да, конечный бенефициар и национального проекта «Экологическое благополучие», и федерального проекта «Вода России» — это человек. Президент России однозначно определил благополучие населения как главную национальную цель. Для нас это конкретные люди, которые живут рядом с водными объектами. Чтобы у них были чистые реки, благоустроенные набережные, места для отдыха и рыбалки, безопасные пляжи. Люди всегда селились рядом с водой - это точка притяжения, объединения культур и предмет гордости. И мы видим: там, где проект реализуется комплексно, где регион подходит системно — там меняется отношение людей к своей территории, появляется новое качество жизни. Именно ради этого мы и работаем.

— Что нового в проекте «Вода России»?

О малых водоемах

— Всероссийское общество охраны природы вместе с АиФ при поддержке Норникеля уже пятый год занимаются проблемами малых водоемов. Мы реализуем программу «Уникальные водоёмы России». Проводим субботники, предпроектные экспертизы, анализ озёр по снимкам из космоса, пресс-туры в районы, где можно найти позитивные примеры сохранения и восстановления родников, ручьев, малых рек, озер и других водоемов. И основной вывод, который можно сделать по наблюдениям нашей команды такой - на берегах водоемов стало гораздо чище, но вот сами водоемы болеют. Деградируют, заиливаются, зарастают, высыхают гораздо быстрее, чем их кто-то восстанавливает. Я могу назвать буквально единичные примеры, где местные власти взяли эту ситуацию под контроль. В основном же - увы, ситуация плачевная. А ведь многие великие реки начинаются именно с родников, ручейков - Волга, Днепр, Ока, Дон. Что можно и нужно с этим делать? Как правильно и грамотно поддержать инициативу местных власти и бизнеса, ученых и студентов, региональных законодательных собраний?

— Проблема деградации малых водоемов действительно серьезная, она имеет довольно длительный период, с момента, когда люди стали пользоваться ими в своих интересах. В связи с повышением качества жизни и ростом экономики антропогенная нагрузка на эти объекты, к сожалению, не только не снижается, но в ряде регионов продолжает расти. Давайте посмотрим на масштаб. В России более 2,5 миллиона рек, и большая часть их них это малые реки. Это огромная цифра. При этом именно они формируют около половины всего речного стока страны. И что особенно важно — в бассейнах малых рек проживает почти 90% сельского населения и до 44% городского. То есть мы говорим не о какой-то периферийной теме, а о водных объектах, которые напрямую влияют на качество жизни десятков миллионов людей.

Почему малые реки так уязвимы? Здесь несколько причин. Во-первых, это как раз те самые местные предприятия, которые вы упомянули. Многие из них, особенно в небольших райцентрах, до сих пор не имеют нормальных очистных сооружений или они работают неэффективно. Во-вторых — бытовое загрязнение. Берега превращаются в свалки, особенно в местах отдыха. В-третьих — заиливание и зарастание, которые происходят естественным образом, но многократно ускоряются из-за хозяйственной деятельности. Что можно и нужно делать? Здесь нет одного волшебного решения. Нужен комплексный подход.

Первое — это системная работа по расчистке водоемов. Когда убираешь со дна ил толщиной в полтора-два метра, который копился годами, начинают работать родники, восстанавливается подземное питание, поднимается уровень воды. Возвращается рыба, запускаются экологические процессы. Мы видим это на конкретных примерах.

Второе — контроль источников загрязнения. Это и работа с предприятиями, и организация системы обращения с отходами, и просветительская работа с населением.

Третье, и это ключевой момент, — вовлечение местных властей. Вы правильно говорите, что позитивных примеров единицы. Именно потому, что на местном уровне эта тема часто не является приоритетом. Районная или сельская администрация должны понимать: малая река — это не просто водоем, это качество жизни людей, это рекреационный ресурс, это экология территории.

Четвертое — общественное участие. Такие проекты, как ваш с ВООП, критически важны. Они не только решают конкретные задачи по очистке берегов, но и меняют отношение людей к водоемам, формируют запрос к властям. Особенно эффективно, когда объединяются разные силы. Ученые дают экспертизу состояния водоема, студенты участвуют как волонтеры и исследователи, получают практический опыт, региональное законодательное собрание обеспечивает включение в программы и финансирование, администрация координирует процесс. Местный бизнес может подключиться в рамках социальной ответственности. Такая коалиция дает и ресурсы, и компетенции, и политическую волю. Главное здесь — четкое распределение ролей и понимание, что результат будет только при системной, долгосрочной работе.

Пятое — это должен быть именно комплексный подход. Расчистка водоема без последующего благоустройства территории, без создания условий для цивилизованного отдыха, без установки контейнеров для мусора, без повышения экологической ответственности и образования — это полумера. Мы видим: там, где подходят системно — реконструируют набережные, обустраивают пляжи, делают места для рыбалки и спорта, — там проект становится отправной точкой для преображения всей территории.

— Вы говорите, а я вспоминаю позитивные примеры – Елецкий район Липецкой области, озеро Тургояк в Челябинской области, часть реки Базаиха в Красноярске, где местные органы власти, бизнес как раз и пытаются вместе с учеными, студентами и местными жителями – и водоемы очистить, и берега благоустроить. А какова роль государства в этом? Чем федеральные органы власти могут помочь?

— Здесь очень важна роль государства. Во-первых, от каждого региона мы собираем заявки на включение водных объектов в проект «Вода России», ранее я об этом рассказал. Во-вторых, в региональных и муниципальных бюджетах нужно создавать свои программы по сохранению и восстановлению малых водоемов, и такие программы у многих уже есть. А еще мы должны создавать механизмы поддержки регионов и муниципалитетов, которые берут эту работу на себя. И очень важно - делиться успешными практиками, что, кстати, регулярно делает АиФ. Нужно также привлекать научное сообщество для грамотных решений. Вы совершенно верно сказали про великие реки, которые начинаются с родников. Если мы не сохраним малые водоемы, мы потеряем и большие реки. Экосистема — она единая.

Искусственный интеллект

— Не могу не задать вопрос про искусственный интеллект. Сейчас про ИИ говорят из каждого «утюга», и, честно говоря, все эти разговоры превращаются в «белый шум», где ничего непонятно. Можете рассказать на конкретных примерах, как Росводресурсы уже используют ИИ в своей работе, и в чем вы видите дальнейший потенциал? Насколько я знаю, ваше агентство стало лидером по цифровой трансформации в 2025 году среди ведомств природоохранного блока Правительства РФ. В чем вообще разница между цифровизацией, ИИ и другими инновациями, и как все это применяется на практике?

— Давайте сразу разберемся с терминами. Цифровизация — это когда мы переводим процессы из бумажного формата в электронный. Искусственный интеллект — это следующий уровень, когда система не просто хранит информацию, а анализирует ее, находит закономерности, помогает принимать решения. В Росводресурсах мы внедряем оба направления, мы создаем современный инструмент, который помогает работать эффективнее, быстрее и точнее. В данном случае для нас ИИ — это усилитель компетенций специалиста. Он освобождает от рутины, ускоряет анализ, снижает риск ошибок. Но ответственность и финальное решение — за человеком.

Сейчас мы тестируем несколько пилотных проектов с использованием ИИ. Первый — чат-бот, который отвечает на вопросы по загруженной в него базе документов. Еще он протоколирует совещания, делает краткие выжимки из длинных документов, распознает протоколы. Второй проект с использованием ИИ нужен для автоматического сопоставления заявок от регионов на финансирование проектов. ИИ делает первичную проверку: соответствует ли заявка утвержденным схемам.

Финальное решение всегда за экспертом, но процесс стал в разы быстрее. По этим же схемам работает система «Вопрос-ответ» — специалист задает вопрос по конкретному водному объекту и получает структурированный ответ. В 2026 году эти два ИИ-пилота планируем завершить и масштабировать. Многое предстоит сделать в ближайшем будущем. Для максимально эффективного и оперативного управления, движемся в направлении создания цифровых моделей элементов водохозяйственного комплекса.

Год единства народов России

— Илья Андреевич, 2026 год объявлен Президентом РФ Годом единства народов России. Как вы считаете, реки и другие водоемы – это ведь объединяющий ресурс для всех людей?

— Однозначно. Вода – стратегически важный и очень ценный ресурс для человека. Вода – это здоровье наших граждан, это ресурс для 96% всех отраслей экономики страны, это и культурное наследие. Вода объединяет нас всех. Как сказал в декабре прошлого года наш руководитель Дмитрий Кириллов на итоговой конференции: «Реки - фактические артерии страны, которые объединяют всех жителей. Они не дают забыть о том, что страна едина не только общей историей и культурой, но и природными богатствами, которые нужно сохранять совместными усилиями».