Глобальный Янис Юрканс
Первый министр иностранных дел восстановленной Латвии выступил в Доме Москвы на встрече Совета общественных организаций Латвии — неформального клуба соотечественников. Разговор велся о большой политике, ветераном которой является Янис Антонович.
Не было бы счастья — несчастье помогло
— Когда я начинал работать в Народном фронте Латвии, мы обещали всем людям равные права. Отходить от этих принципов — значит врать самому себе. Поэтому в том, чтобы им следовать, нет никакого геройства. А вступление мое в политику началось с того, что я полгода пробыл в больнице, ждал старуху с косой, но — ошибочка вышла, диагноз не подтвердился. Как награда вышли два месяца в Ялте. Приехал в Ригу — а тут начался Народный фронт. Им были нужны люди, знающие языки. Приняли референтом в комиссию по иностранным делам. Пришел в Дом Беньямина на Кришьяна Барона и увидел там людей, которых знал по телевизору — Вульфсона, Иванса… Спросили при приеме на работу — кем раньше работал? «Ремонтно-строительное управление № 3, маляром». Долгое молчание. «Ладно, возьмем на три месяца с испытательным сроком».
Моя сверхзадача была — представлять свое государство. У нас был «медовый месяц» отношений с Россией, когда Ельцин после событий в Вильнюсе подписал с Горбуновым договор. Его достаточно быстро ратифицировал Верховный Совет Латвии, не знаю, почему не ратифицировала Москва. Он предусматривал нулевой вариант гражданства.
Если бы не Борис Николаевич, то не таким бы гладким был наш путь к независимости. Говорят, что первой признала нас Исландия. Но акт подписывали 24 августа в Москве. «Как там, русских не обижаете?» — спросил Ельцин. «Ну как же — у нас равные права».
Началась большая возня: не отдадим, мол, России бывшее посольство СССР на улице Антонияс. Тогда уже интеллигенты начали писать разные письма — Мара Залите, к примеру, спрашивала, как Юрканс будет пить шампанское в бывшем министерстве культуры Латвии. Потом начались новые правые веяния — мы отошли от обещаний Народного фронта, что здесь все будут гражданами. И это разделение привело к тому, что Латвия сейчас одна из самых бедных стран Евросоюза. Потому что у нас нет сплоченного общества, способного бороться за благосостояние.
Латыши принялись мстить русским за причиненное советской властью и в годы войны — и так далее. К договору о границе тогдашний министр иностранных дел Пабрикс написал преамбулу о Пабриксе. Но мы ведь всеми были признаны после 1991 года в тех границах. Ведь по пакту Балладура (был такой министр иностранных дел Франции в 1993-м), нас могли бы принять в ЕС и НАТО только в случае, если нет территориальных споров с соседями.
В Латвии ни разу не было, чтобы сразу приняли правильный вариант закона. Что же касается договора о границе, то не прошло и года, как парламент выбросил в корзину преамбулу и принял текст, приемлемый для международной общественности.
Но правая погода до сих пор стоит на улице. Латвия и латыши никогда не примут верного решения, если не поймут, в каком мире мы живем. Латвия никогда не решала большую политику, она принимала ее или нет. То, быть или не быть нашей независимости, решают две страны — США и Россия.
Великий упущенный шанс
— В 1991 году Запад пережил настоящую панику — что будет с ядерной кнопкой? Но после подписания Будапештского меморандума о передаче ядерного оружия Украиной Запад вернулся к своей политике по отношению к России: «Вы — второсортная страна». При приеме в ВТО Россию мариновали 19 лет, а через два года уже ввели санкции. Если бы Запад был заинтересован в СССР Горбачева, а затем в России Ельцина, как после II Мировой в Германии и Италии, то Россия была бы совершенно иной страной. Современная Россия в значительной мере является плодом западной изоляции. Сегодняшние реалии заключаются в том, что ключ к мировой безопасности находится в Кремле.
Подробности читайте в новом номере газеты «СЕГОДНЯ НЕДЕЛЯ» с 7 апреля