В Кремле случайных встреч не бывает…
Познакомился я с Валентином Борисовичем в Кремле, в кабинете помощника Бориса Ельцина Льва Суханова. Шел февраль 1992 года.
Мы как раз со Львом Евгеньевичем заканчивали работать над книгой «Три года с Борисом Ельциным», но поскольку мы мало что знали о том, как составляется договор с издательством, как написанную книгу двигать в массы, не знали и других важных «мелочей», связанных с изданием книги, нам нужен был «бывалый» автор. И вот тогда Суханов пригласил к себе журналиста «Огонька» Юмашева (который уже имел опыт написания мемуаров о Борисе Ельцине — «Исповедь на заданную тему»), чтобы он нас проконсультировал. Но Валентин Борисович пришел не один, а вместе с главным редактором издательства «Пик» Яковом Ароновичем Костюковским. Седеньким, худощавым человеком, которому к тому времени уже было за 70. К слову сказать, будучи сценаристом, Костюковский вместе с Морисом Слободским и Леонидом Гайдаем написал сценарии трех самых знаменитых комедий Леонида Гайдая: «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», «Кавказская пленница» и «Бриллиантовая рука». Так что не считаться с мнением таких «консультантов» было бы глупо и мы со Львом Сухановым очень внимательно их выслушали.
А речь шла о заключении авторского договора с рижским издательством «Вага», которое представлял ее редактор Улдис Крастиньш. Мое первое впечатление от Валентина Юмашева было таково: коренастый, круглолицый, одет в джинсы, в свитере, на ногах кроссовки. Говорил он по делу, хотя фразы строил усложненные, и я не сразу вникал в их смысл. Видимо, потому, что речь шла о делах для меня малопонятных — об отношениях автора с издательством.
Костюковский, увидев на столе мою рукопись, пододвинул ее к себе и стал вслух читать заголовок и подзаголовок. С удовлетворением отметил, что-де хорошо, что мы в названии книги использовали слово «Ельцин» и подзаголовок «Записки первого помощника». Потом началась дискуссия (на протяжении нескольких часов) между Улдисом Крастиньшем и Сухановым относительно монополии на издание книги. Суханов проявил твердость и настаивал на том, чтобы он был безраздельным хозяином «положения» и мог помимо издательства «Вага» распоряжаться своей книгой по своему усмотрению. Редактор же рижского издательства не менее твердо настаивал на своем — все права на определенный срок должны полностью принадлежать издательству «Вага», что в конце концов и было принято обеими сторонами. К тому времени Суханов получил от издательства аванс в количестве нескольких тысяч уже начинающих сдавать свои позиции рублей. Потом заговорили об авторском гонораре. Между прочим, тогда речь шла о нашем с Сухановым соавторстве и разница была только в соотношении сумм гонорара. И когда стали рассуждать о долях предполагаемой прибыли, Костюковский посоветовал нам с Сухановым остаться наедине и договориться о процентах. Я тут же отбил эту подачу и, обращаясь к Суханову, спросил у него: «Вас устроит такой вариант: вам 60 процентов, мне 40?» «Вполне!» — не раздумывая ответил Лев Евгеньевич. Забегая вперед, скажу, что впоследствии безраздельным автором стал Суханов, и в договорах с издательствами Германии, Испании, Японии и с издательством на Кипре моя фамилия в качестве авторской уже нигде не фигурировала. Но это, как говорится, уже совсем другая история. Та же дискуссия закончилась тривиально: распитием припасенной мною бутылки шампанского. Юмашев поддержал меня, и моментально за отдельным столиком организовали «обмывку» договора (который был составлен вчерне). На закуску — печенье, конфеты. После шампанского на столе появилась принесенная Сухановым откуда-то из задней комнаты бутылка виски. Но так как Юмашев собирался уходить, а я «был за рулем» (спиртное не употребляю ни в каком виде), виски отложили до «лучших времен».
Вторая встреча с Валентином Юмашевым тоже состоялась в Кремле, но уже совершенно по другому поводу. Вернее, без всякого повода, ибо мне очень захотелось побывать в самом «центре» России, ощутить атмосферу, в которой пребывал первый президент РФ, мой знакомый Борис Николаевич Ельцин. И, конечно, это осталось бы нереализованной мечтой, если бы… Если бы не другой мой знакомый, Валентин Юмашев, ставший к тому времени главой президентской администрации. По-моему, 1 июня 1997 года я позвонил Льву Суханову, чтобы поздравить его с днем рождения, и после приветствия Лев Евгеньевич сказал, что он больше не помощник Ельцина и что он договорился с Юмашевым о моей с ним аудиенции. Плохое и хорошее в одном стакане. И был даже назначен день встречи — 18 сентября 1997 года, в 14.00.
Я совместил посещение издательства с поездкой в Кремль, к Юмашеву. Дело в том, что в московском издательстве «Букмэн» вышли две мои книги, и когда пришла пора получать долгожданный гонорар, я отправился в Москву. И в один из дней я стал миллионером, получив в издательстве 14 миллионов рублей гонорара (по курсу 585,500 руб. за 1 доллар). Меня сопровождал мой литературный агент Паша Ульяшов, которому я заплатил оговоренную заранее сумму за поиск для моих книг подходящего издания. Потом мы отправились гулять по Москве и так увлеклись, что спохватились за пятнадцать минут до назначенной встречи с Юмашевым. Буквально бегом неслись по Арбату, а потом через Александровский сад, и у Кремля оказались за пять минут до встречи.
Когда я подошел к КПП у Спасских ворот, меня встретил милиционер и, получив мой паспорт, куда-то с ним удалился, видимо, узнавать — есть ли моя фамилия в списке приглашенных. Вскоре он вернулся и сказал, что встреча перенесена на 16.30. Дабы убить время, я вернулся к ГУМу, где меня ждал Паша Ульяшов, и мы с ним в открытом кафе тепло пообщались, хотя мне пришлось много выслушать «нареканий» в адрес «ельцинского режима», что однако не делало из нас «разночинцев». Это очень интеллигентный человек, поэт, бывший сотрудник «Литературной газеты», где он считался очень квалифицированным литературным критиком. Но «ум, честь, совесть» не всегда уживаются с идеологией.
В 16.20 мы с ним расстались, и я направился в Кремль. Опять был милиционер, магнитная арка, через которую мне пришлось пройти, и те же бесконечные пустынные коридоры. Я даже немного заблудился, и пришлось у случайного служащего, вышедшего из одной из дверей, спросить — где находится кабинет Юмашева. И меня подвели к двери, рядом с которой поблескивала золотистая пластина: «Юмашев В. Б., руководитель президентской администрации». Я постучал, но ответа не услышал. Впрочем, я мог орать во все легкие, но меня все равно не услышали бы, ибо двери были двойные, с порядочной воздушной подушкой. И я открыл дверь и вошел в очень светлое, с белой мебелью помещение, где находилась секретарь Юмашева, которая назвала меня по имени-отчеству. Это меня удивило, и я даже поинтересовался, откуда она знает, как меня зовут. Оказалось, все просто: «По записи на 16.30 вы у меня один», — сказала эта симпатичная женщина. Вот и весь секрет. Но Юмашев был занят, и я еще минут 10 мозолил глаза секретарю Ксении Леонидовне. За это время я успел оглядеться, и мое внимание привлек (справа от секретарской комнаты) белый зальчик с большим белым, овальной формы, столом, вокруг которого стояло 12 белых стульев. На потолке — большая, со множеством висюлек, люстра. Наконец меня провели в кабинет Валентина Борисовича, в небольшой (по сравнению с кабинетом Суханова) кабинет, где я «насчитал» уже две хрустальных люстры.
Александр Ольбик
Подробности читайте в новом номере «Вести Сегодня Неделя» с 26 августа