Оперетта украинского правосудия
О том, как телефонный разговор может подпасть под 9 статей Уголовного кодекса, пишет Артём Бузила, «Свободная пресса».
Украинское правосудие порой, кажется, стремится переплюнуть само себя. Иногда просто диву даёшься, на какие ухищрения оно умудряется, лишь бы осудить ни в чём не повинного человека.
Дело 2 мая, когда судят не сжигавших заживо людей в Доме Профсоюзов, а «антимайдановцев». Журналист Руслан Коцаба, которого обвинили в шпионаже в пользу России лишь за то, что он выступал против войны в Донбассе и мобилизации.
Его киевский коллега Дмитрий Василец работал на оппозиционном «17 канале» — его киевские правоохранители обвинили в терроризме и ретрансляции «сепаратистских» телеканалов.
Это лишь наиболее нашумевшие примеры, о которых знает каждый читатель. Но есть и другие, менее известные. Например, недавно в одесском СИЗО голодовку объявил 52-летний прапорщик в отставке Игорь Махиненко из так называемой группы «одесских казаков». По словам адвоката, у мужчины отказываются признавать факт наличия сахарного диабета и держат в обычном тюремном корпусе, создавая ему непосредственную угрозу жизни.
В чём же обвиняется этот ветеран войны в Афганистане, участник миротворческой миссии Украины в Сьерра-Леоне и Ираке?
В терроризме? Сепаратизме? Попытке государственного переворота? Нет, во всём вместе — Махиненко шьют аж 9 статей Уголовного кодекса. Помимо указанных обвинений, это ещё хранение оружия, попытка захвата государственных зданий, покушение на жизнь народного депутата Алексея Гончаренко.
Те, кто любит рассказывать о прелестях сталинского правосудия и «французских шпионах», «троцкистских элементах», «белогвардейском подполье» — милости просим на Украину.
Если прислушаться к обвинениям, Махиненко вместе с группой соратников численностью около 10 человек (бывшие военные, члены казацких организаций) планировал взорвать мосты в Одесской области, с оружием захватить местные райсоветы, отделить южные регионы и провозгласить в Бессарабии осколок Новороссии.
Всё это должно было произойти, на секундочку, весной 2015-ого года, когда любые протестные настроения в регионе сошли на нет, вся оппозиционная деятельность давно была зачищена СБУ, а надежды на прямую военную помощь с России или ЛДНР не было и подавно.
Оружие, которое нашли у подозреваемых — гранаты, патроны, максимум пистолеты. Никаких ракетниц, пулемётов, снайперских винтовок. Никаких планов, чертежей, тактических наработок.
Доказательствами противоправной деятельности являются телефонные переговоры, в которых казаки проявляют недовольство новой властью, ругаются на Порошенко, грозятся убить таких противоречивых личностей вроде Гончаренко, желают, что Русская весна не удалась. Ну, всем вроде как понятно: собрались мужики, бывшие вояки, потрещали, вспомнили былое. Но украинское «правосудие» трактует разговоры по телефону или за кружкой пива на целых 9 статей Уголовного кодекса.
C Игорем Махиненко я познакомился на втором месяце пребывания в тюрьме. Железобетонный мужик, настоящий военный, при этом интеллигентный, никогда не расстающийся с книжкой. За «содеянное» ему грозит до 15 лет лишения свободы.
А сколько таких примеров, о которых не знаем, не рассказываем или рассказываем недостаточно? Сотни, если не тысячи.
Артем Бузила, «Свободная пресса»