Эхо путча. В Москве сибиряки стояли за свободу?

Журналист «АиФ–Сибирь» узнала у Юрия Заруба, экс-председатель Совета сибирских федераций радиоспорта о его впечатлениях от тех событий.

Все устали от «совка»

Четверть века назад страна напоминала встревоженный улей. Полки магазинов зияли пустотой – большинство продуктов распределялось по талонам, дефицит – тотальный буквально на всё. Зато свобода слова, или, как тогда её называли, гласность, пришедшая с приходом Горбачёва, вместе с разрешёнными в 1988 году первыми кооперативами давали надежду, что и у нас может стать, «как у них за рубежом». Все устали от совковой жизни, все хотели перемен. КПСС доживала последние дни, всё большую популярность в обществе набирали демократические идеи, советская эпоха заканчивалась.

В том самом 1991 мне в качестве руководителя службы радиообеспечения посчастливилось участвовать в первой неправительственной экспедиции «Русская Америка-250». Более 3,5 тысячи участников экспедиции на морских судах шли по следам российских первопроходцев, заново открывая Аляску и северо-западное побережье Америки. Научно-экспедиционные суда из Владивостока прибыли в Петропавловск-Камчатский и были готовы к походу на Аляску. Ожидали последние согласования в МИДе – я с Юрием Сушкиным в пятницу, 16 августа, вылетел в Москву, чтобы получить американские визы и на следующий день отправиться на Камчатку, а там в США...

Но непогода задержала рейсовый ТУ-154 в Челябинске и к назначенному времени в посольство США мы опоздали. Очень были этим огорчены. Рано утром 19 августа 1991 года мы были разбужены горничной. Она испуганно сообщила, что в стране происходит что-то ужасное: по ТВ показывают «Лебединое озеро» и передают сообщение Госкомитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Мы выскочили на улицу и убедились – в стране происходит самый настоящий госпереворот.

На защиту демократии

Москва бурлила, на улицы вывалили массы народа, многие предприятия остановились, практически все СМИ были парализованы. А по Ленинградскому проспекту шли танки. Было введено чрезвычайное положение, границы СССР закрыты на полгода. Чтобы выехать из страны и продолжить своё участие в исторической экспедиции, нужно было сначала победить ГКЧП...

В числе защитников Белого дома я оказался волей судьбы и по стечению обстоятельств. Российский Белый дом, где располагался Верховный Совет РСФСР (сейчас Дом правительства РФ), находится недалеко от американского посольства. Выйдя на улицу и прочитав листовку, что там собираются демократические силы, мы направились туда. С балкона Белого дома выступал избранный первый президент России Борис Ельцин и другие политики. Вице-президент Александр Руцкой по-военному чётко призвал добровольцев к обороне Белого дома – из десятков тысяч собравшихся людей были сформированы отряды защитников.

Радистов пригласили внутрь здания Белого дома. Интернета и сотовых телефонов ещё не было. По поручению генерал-майора Чернова из службы охраны президента мы сформировали радиосвязь. На 19 этаж стали подтягиваться московские коллеги-ра-
диолюбители, мы смогли обеспечить круглосуточную работу радиостанций. Антенны на крыше Белого дома натягивали под прицелом снайперов. Днём позже на 20-м техническом этаже развернули средневолновую радио-
станцию, которая вещала на Москву и Подмосковье. Через неё выступали депутаты, ретранслировались передачи радиостанции «Эхо Москвы», которая не подчинилась ГКЧП. Через радиоузел велось проводное вещание – громкоговорящие динамики были установлены на площади перед Белым домом, информируя защитников о происходящем. Большинство городских телефонов были отключены, а межгород заблокирован, но наша радиостанция работала – благо гэкачеписты не додумались отключить электроэнергию. Через нашу радиостанцию передавались последние новости о событиях, зачитывались тексты указов президента Ельцина, собиралась информация из регионов.

Другая страна

Но радиостанция Белого дома глушилась спецслужбами. Военные кунги радиоэлектронной борьбы стояли прямо у его стен. Но мы успевали быстро менять частоты, и это было не просто состязание на скорость и точность настройки, но и борьба за нашу свободу.

Страх витал в воздухе, причём с обеих сторон. У вице-президента СССР Янаева при выступлении на ТВ тряслись руки. Кругом кричали: «Долой хунту!» Москвичи пришли защищать свободу по убеждению, по велению сердца. Мы присутствовали при рождении новой демократической России, здесь решалось её будущее. Но общество раскололось и реально стояло на пороге гражданской войны. 20 августа было самым тревожным днём – к вечеру ожидался штурм. Помню, как Александр Любимов, телеведущий, обратился к женщинам с предложением покинуть здание – ещё оставался коридор для отхода. Игры кончились – стороны ощетинились и готовы были к открытому столкновению. Руцкой обратился к военным, выйдя в эфир. Майор Евдокимов скомандовал развернуть 10 танков, и это стало серьёзной подмогой для тех, кто стоял на баррикадах вокруг Белого дома. Видя, что гражданские полны решимости, военные так и не решились выступить против своего народа. А благодарные москвичи приносили цветы и водружали трёхцветные российские флаги на бронемашины. Буквально на следующий день заговорщики вылетели в Форос к Горбачёву – сдаваться.

После того как стало ясно, что хунта в России не пройдёт, нас снабдили пакетом госдокументов, и 22 августа мы отправились в Америку на самолёте. Уже через сутки мы были в США, где рассказали на телевидении о ситуации в СССР. Позже мы присоединились к нашей экспедиции «Русская Америка-250», в которой продолжали работать до самой осени, исследуя далёкие берега. Вернулись мы уже совсем в другую страну. Мне тогда было 28 лет.

А двумя годами позже, в 1993-м, к моему глубокому разочарованию, многие демократические реформы были свёрнуты, Верховный Совет распущен, а российский белоснежный Белый дом стоял чёрный от дыма и копоти, он был расстрелян. Время романтических революций прошло, начались
«лихие 90-е»...