Отмытый Маннергейм

Утром 19 июня неизвестные совершили, как сообщают петербургские СМИ, акт вандализма: облили красной краской только что установленную на доме 22 по улице Захарьевской мемориальную доску в честь Карла Густава Эмиля Маннергейма. Её тут же закрыли от посторонних глаз полотнищем, а еще через несколько часов к ней вызвали курсантов: им приказали отмыть Маннергейма.

Мемориальная доска была установлена накануне при участии таких лиц, как глава Администрации Президента Сергей Иванов и министр культуры Владимир Мединский. Открытие памятника человеку, чьи войска принимали непосредственное участие в окружении Ленинграда в Великую Отечественную и, следовательно, взятии города в блокаду — главной трагедии в его истории — большинством петербуржцев воспринимается как откровенный плевок. Характерно, что последовал он вслед за еще одним топонимическим казусом, возмутившим метсных жителей — переименованием одного из мостов города в честь первого президента Чечни.

Кадыров-старший в истории Петербурга ничем не отметился, в первую Чеченскую войну сражался на стороне ичкерийских боевиков. Впоследствии он перешел на сторону России, воевал с террористами и посмертно был награжден звездой Героя РФ, но множеству петербуржцев переименование моста через Дудергофский канал все равно показалось неуместным. Люди выходили на митинги протеста, появилась шутка, что мост будут называть "Ахматовским". Вчера на нем появилась старая цитата из Кадырова-старшего с призывом убивать русских, после чего полиция начала искать тех, кто ее вывесил, чтобы привлечь за "разжигание межнациональной розни". Но, повторим еще раз, Ахмат Кадыров с Петербургом и Ленинградом не был связан никак, а вот Маннергейм — очень даже.

Карл Маннергейм родился в Финляндском княжестве Российской империи, служил в Кавалергардском полку, принимал участие в торжествах по случаю коронации Николая II. Он воевал за Россию в русско-японской войне и геройски сражался в Первую мировую, за что был награжден Георгиевским крестом. Все это, безусловно, заслуживало бы мемориальной доски в Петербурге, если бы не дальнейшая судьба Маннергейма. Он, что вполне естественно, участвовал в советско-финской войне, развязанной СССР, и был верховным главнокомандующим Финляндии. Войну страна Суоми проиграла, и после нее Маннергейм заключил союз с Гитлером. Когда началась Великая Отечественная, он планировал отвоевать отданные СССР территории и расширить владения Финляндии; первоначально он не планировал наступать на Ленинград, но в итоге получилось так, что финские войска замнули блокаду Ленинграда с севера. Блокада, как известно, привела к гибели сотен тысяч людей; нет петербургских семей, чью историю она бы так или иначе не затронула. "Маннергейм — и боевой офицер, и генерал русской армии, но это и активный противник нашей страны в последующие годы. И надо еще напомнить: в 1918 году, когда шла гражданская война, белофинны, которыми руководил Маннергейм, достаточно жестоко расстреливали, в том числе, солдат старой русской армии, гарнизоны которой отказывались переходить на их сторону или передавать им оружие", — пишет на "Медузе" историк Павел Аптекарь.

Возможно, конечно, что, поддерживая установку мемориальной доски Маннергейму, возглавляемое Мединским Военно-историческое общество подает пример прощения старых врагов, отдает должное заслугам Маннергейма в Первую мировую и так далее. Но, во-первых, все это на них не похоже. А, во-вторых, помпезно провернуть подобную акцию в Петербурге, да еще после полутора десятилетий интенсивного напоминания о жертвах и подвигах Великой отечественной (праздновать 9 мая у нас, кажется, начинают еще в апреле), да еще с учетом всех топонимических, градостроительных и монументальных российских скандалов последних лет — просто-таки большая глупость.

Примечательно, что в 2007-ом году во дворе петербургской гостиницы "Маршал" на Шпалерной улице был открыт бюст Маннергейму, и тогда эксцессов не было. С тех пор общество сильно милитаризировалось — не в последнюю очередь благодаря тому же Мединскому. Когда доску Маннергейму попытались открыть в 2015-ом, общественное мнение не дало этого сделать. В этом году на него было решено плевать.

Русский фейсбук, разумеется, взорвался возмущением и ехидством. "А не лучше ли было подождать несколько дней и приурочить такое событие к 22 июня, началу Великой Отечественной войны? Или даже лучше — ко дню снятия ленинградской блокады?" — иронизирует предподаватель МГИМО Андрей Силантьев. "Очень хочется посмотреть в глаза этим 37%", — пишет Борис Соркин, имея я виду тех, кто голосовал за установку доски на сайте EADaily. "Думаю, это те, кто не знает насчет Маннергейма и участия финнов в войне ничего. Таких тоже немало, увы…", — отвечают ему. А люди, которым обсуждения в соцсетях мало, как видим, переходят к прямым действиям — и у тех, кто испортил доску, немало сторонников. "С почином!" — пишут в Twitter. Так что, скорее всего, бронзовому Маннергейму придется познакомиться с новыми банками краски.

Корреспондент Леонид Фоменко