Удар по миропорядку: первые 10 дней войны США и Израиля против Ирана

В последний день зимы, 28 февраля Израиль и США напали на Иран. Начавшаяся масштабная война – это не просто региональный конфликт, поскольку ее отголоски ощущаются далеко за пределами Ближнего Востока. Более того, эта война уже пошатнула основы мирового порядка. События первых недель боевых действий показали: речь идет о попытке силового пересмотра сложившегося баланса сил в постбиполярную эпоху и разрушения общих правил игры на международной арене.

Агрессия против Ирана началась за пару дней до очередного раунда американо-иранских переговоров, проходивших при посредничестве Омана. Дипломатический процесс, дававший надежду урегулировать вопрос иранской ядерной программы, оказался сорван. Многие страны расценили это как признак того, что дипломатия больше не является приоритетным методом разрешения споров – ее место заняло «право сильного». А агрессия двух стран, обладающих ядерным оружием, делает туманной перспективу сохранения режима нераспространения.

США и Израиль сразу обозначили несколько целей своего «превентивного удара»: уничтожение иранской ракетной программы, ликвидация потенциала создания ядерного оружия и ослабление сети союзных Тегерану вооруженных группировок на Ближнем Востоке.

На фоне начавшихся драматических событий почти незамеченным осталось интервью главы МИД Омана Бадра аль-Бусаиди, сообщившего, что на переговорах в Женеве стороны вышли на финишную прямую, ведущую к согласованию новой ядерной сделки. По его словам, Тегеран готов был пойти на уступки и отказаться от запасов обогащенного урана.

Иначе говоря, ядерная проблема оказалась просто предлогом для начала войны, а переговоры – прикрытием для ее подготовки.

[caption id="attachment_1833297" align="aligncenter" width="1200"] Южные пригороды Бейрута (Ливан) после израильского удара. 11 марта 2026 года[/caption]

Между тем реальные цели коалиции выходят далеко за обозначенные выше рамки. Президент США прямо говорит о желании сменить режим в Тегеране и не скупится на выражения, демонизируя тамошние власти. Для Израиля реализация этой задачи означает устранение главного соперника и превращение в региональную сверхдержаву. Для США – попытку радикально изменить баланс сил на Ближнем Востоке и устранить государство, которое на протяжении десятилетий оставается последним «оплотом антиимпериализма» и выступает против американского военного присутствия в регионе.

В более широком контексте речь идет и о соперничестве США с Китаем и Россией. Иран – ключевой поставщик нефти для китайской экономики и одновременно важный стратегический партнер Москвы. Ослабление Тегерана помимо устранения «угрозы» для главного ближневосточного союзника США Израиля еще и потенциально снижает энергетические возможности Пекина, а также подрывает транспортно-логистические цепочки и формирующиеся альтернативные центры силы в Евразии. Ослабление Ирана объективно облегчает давление на Россию и Китай по отдельности, разрушая систему взаимного сдерживания, которая формировалась в последние годы. И в этом смысле война вокруг Ирана – это уже не просто региональный конфликт, а проверка на прочность самого принципа многополярного мира.

[caption id="attachment_1833293" align="aligncenter" width="1200"] Подготовка боеприпасов на полетной палубе авианосца USS Abraham Lincolnдля для нанесения ударов в рамках операции «Эпическая ярость», 28 февраля 2026[/caption]

Военная операция началась с массированного удара по ключевым объектам в Иране. Основной задачей коалиции в первой фазе войны стало «обезглавливание» руководства Исламской Республики и нейтрализация ее противовоздушной обороны. Ответ Тегерана последовал практически немедленно – первые ракеты были запущены менее чем через час после начала ударов США и Израиля. По различным оценкам, только в первые дни были запущены сотни ракет и дронов по целям в Израиле и американским военным базам в регионе, а также по инфраструктуре нефтегазового сектора соседних государств.

После нейтрализации ПВО в первые часы операции американские и израильские самолеты добились превосходства в воздухе. В результате авиаударов в первый день войны были убиты ключевые фигуры иранского политического и военного руководства, включая Верховного лидера ИРИ Сейеда Али Хаменеи, секретаря Совета обороны Али Шамхани, командующего КСИР Мохаммада Пакпура, главу Генштаба Абдулрахима Мусави и министра обороны Азиза Насирзаде. В общей сложности погибли около 40 высокопоставленных чиновников и членов их семей.

Одновременно США и Израиль атаковали ракетные базы в Иране. В первый же день была допущена трагическая ошибка – американская ракета попала по начальной школе для девочек в городке Минаб, располагавшейся неподалеку от военного объекта. В результате погибли 165 школьниц в возрасте до 12 лет.

[caption id="attachment_1833294" align="aligncenter" width="1200"] Разрушенный класс школы «Шахид Махалати» в Тегеране. 3 марта 2026[/caption]

Отличительной особенностью этой войны стало то, что для планирования операций и анализа массива тактических данных используется искусственный интеллект. Однако помимо поражения целого ряда военных объектов под ударом оказались и гражданские объекты. По сообщениям иранского общества Красного полумесяца, пострадали более трех тысяч жилых домов, 528 торговых центров, 14 медучреждений, 65 школ, а также объекты исторического наследия, включая дворцы Голестан, Али-Капу, Чехельсотун – жемчужины персидской архитектуры, находящиеся под защитой ЮНЕСКО.

[embed]https://profile.ru/abroad/pochemu-protesty-v-irane-pochti-ne...[/embed]

Иранский ответный огонь был нацелен на американские базы, которые Соединенные Штаты начали создавать в регионе после выхода в 2002 году из договора ПРО. Хотя странам, где размещались эти базы, было обещано, что они усилят их безопасность, на деле все получилось с точностью до наоборот. В странах Персидского залива уже пошли разговоры о том, что Соединенные Штаты не могут их защитить и, несмотря на все инвестиции в американскую экономику, ставят безопасность Израиля выше, чем их.

Иран ударил по американским объектам в 10 странах региона, включая Израиль (аэропорт Бен-Гурион, здание Минобороны), ОАЭ (Дубай, аэропорт Абу-Даби, порт Джабаль-Али), Саудовскую Аравию (авиабаза Принца Султана), Кувейт (авиабазы Али ас-Салем, Кэмп-Арифджан и Кэмп-Буринг), Катар (база Аль-Удейд), Оман, Бахрейн (штаб-квартира Пятого флота), Иордания, Ирак (порт Басра и Эрбиль). Кроме того, ракеты были запущены по Турции и даже британским базам на Кипре. В нескольких странах были повреждены нефтяные объекты, порты и энергетическая инфраструктура.

[embed]https://profile.ru/columnist/strana-paradoksov-1495437/[/embed]

Иранские удары помимо прямого ущерба, точно оценить который из-за засекреченности данных проблематично, вскрыли серьезные проблемы в организации ПВО и ПРО США и их союзников. За первые 10 дней конфликта ракет-перехватчиков было израсходовано больше, чем их производится в течение года. Кроме того, радиолокационные установки – самая дорогая часть систем ПРО – оказались беззащитны перед атаками беспилотников, а их поражение серьезно снижает эффективность системы в целом. Стоимость одного только поврежденного радара AN/FPS-132 в Аль-Удейде составляет $1,1 млрд.

В целом на войну с Ираном американцы тратят примерно $1 млрд в сутки, включая расходы на боеприпасы и ракеты-перехватчики. Таким образом, затраты США уже превысили $10 млрд, а конфликт еще явно далек от завершения.

Помимо американских баз Иран атаковал морские цели и торговые суда вблизи Ормузского пролива. Нефтяные танкеры начали избегать опасной зоны. Ормузский пролив, через который проходит около 20% мировых поставок нефти, оказался фактически парализован. Рынки отреагировали мгновенно, и цены на нефть превысили отметку в $100 за баррель, достигнув значений 2022 года, а газ в Европе подорожал на десятки процентов. Фондовые индексы в Азии и Европе резко упали, отражая опасения инвесторов по поводу затяжного конфликта. Стратегия Ирана такова: максимально повысить стоимость войны для США, а заодно попытаться затронуть интересы всех стран, чья экономика зависит от нефти, чтобы они подвигли Вашингтон к скорейшему прекращению агрессии.

К десятому дню войны ситуация приобрела черты регионального конфликта. После издания фетвы о священной войне против Израиля и США шиитскими богословами в боевые действия оказались втянуты Ливан, где возобновились столкновения между Израилем и «Хезболлой», а также шиитские формирования в Ираке.

В свою очередь Израиль и США попытались расширить антииранскую коалицию за счет региональных игроков – прежде всего курдов, а также ряда государств Южного Кавказа и Персидского залива.

Западные СМИ сообщали, что Вашингтон рассматривал возможность открытия «курдского фронта» на западе Ирана. Речь шла о поддержке вооруженных группировок, базирующихся в Иракском Курдистане, включая их воздушное прикрытие и помощь в переброске сил через границу. Очевидно, расчет делался на то, что, задействовав этнический фактор, удастся дестабилизировать приграничные районы Ирана и тем самым усложнить жизнь центральной власти. Однако курдские формирования – это всего несколько тысяч бойцов, и их действия вряд ли смогли бы изменить ситуацию. Тем более что сразу после появления соответствующих сообщений Иран практически полностью уничтожил военную инфраструктуру курдских боевиков в Эрбиле.

[caption id="attachment_1833296" align="aligncenter" width="1200"] Убийство Али Хаменеи вызвало негодование шиитов в разных странах мира. На фото: протесты в Нью-Дели, 6 марта 2026[/caption]

Затем последовал инцидент с якобы иранскими беспилотниками, ударившими по аэропорту в Нахичевани. Ситуация накалилась после переброски азербайджанской военной техники к иранской границе, задержания лиц, обвиненных в связях с КСИР, а также эвакуации азербайджанского посольства из Тегерана. Однако после телефонного разговора президента Ирана Масуда Пезешкиана и его азербайджанского коллеги Ильхама Алиева риторика заметно смягчилась, и на данный момент инцидент вокруг Нахичевани считается более-менее исчерпанным. Однако вопрос о вовлечении Баку в антииранскую коалицию нельзя считать закрытым, поскольку Азербайджан остается важным партнером Израиля. И это не говоря о том, что существуют радикальные идеи «воссоединения» северного и южного Азербайджана.

[embed]https://profile.ru/abroad/kakie-transformacii-blizhnego-vost...[/embed]

Третьим эпизодом, который многие наблюдатели назвали информационной провокацией, стал удар, якобы нанесенный вооруженными силами ОАЭ по опреснительной установке на территории Ирана. В ряде сообщений утверждалось, что таким образом Эмираты становятся второй страной региона, напрямую вступившей в конфликт. Однако вскоре высокопоставленный представитель властей в Абу-Даби официально опроверг эту информацию, подчеркнув, что ОАЭ не наносили ударов по Ирану и тем более не стали бы атаковать гражданскую инфраструктуру.

Большинство региональных государств пока стараются не делать резких движений. Даже страны, тесно связанные с США в военной сфере, стремятся избежать прямого участия в войне, понимая риски дальнейшей эскалации. Перечисленные выше инциденты показывают стремление разжечь войну чужими руками, а также отвлечь внимание Тегерана от внутриполитической ситуации или южных рубежей. Попытка разыграть этническую карту может быть фоновой операцией в преддверии протестов или захвата острова Харк, где расположен крупнейший нефтяной терминал Ирана.

Ключевым политическим событием первых дней войны стало избрание нового Верховного лидера Ирана. В ночь на 9 марта, которая совпала с шиитским праздником Шаб-е Кадр («Ночь предопределения»), Совет экспертов объявил об избрании Моджтабы Хаменеи, сына погибшего Али Хаменеи, новым рахбаром. Объявление нового руководителя страны в эту дату наделено особым символизмом, равно как и совпадение начала израильской операции с еврейским праздником Пурим. Мусульмане верят, что в Ночь предопределения произошло ниспослание Корана пророку Мухаммеду и что именно в эту ночь Аллах определяет судьбу творений на предстоящий год.

Приход к власти Моджтабы Хаменеи – человека, за один день потерявшего всю свою семью в результате американских и израильских бомбардировок, означает, что Иран будет стоят до конца.

[caption id="attachment_1833295" align="aligncenter" width="1200"] Акция памяти убитого рахбара Али Хаменеи. Тегеран, 6 марта 2026[/caption]

Для Ирана эта фигура ознаменовала усиление жесткой линии. Верховный лидер по определению должен находиться над политическими течениями и выполнять роль регулятора работы всей системы. Тем не менее в условиях объявленной «великой отечественной» войны и с учетом бэкграунда Моджтабы, координировавшего действия КСИР от имени своего отца, роль военных в иранской политике может еще больше усилиться.

[embed]https://profile.ru/abroad/kak-skladyvalis-otnosheniya-irana-...[/embed]

Для региона и мира избрание нового рахбара легитимным путем и в соответствии с нормами Исламской Республики еще раз показало устойчивость политической системы и, в частности, институтов власти в этой стране.

В этой связи возникает новый вопрос для Америки и Израиля, стремившихся сменить режим в Тегеране: что делать дальше, если режим устоял? Ведь бороться с системой гораздо сложнее, чем ликвидировать лидера и его приближенных. Это обстоятельство вызывает еще больше тревоги относительно целей, перспектив и методов ведения войны. Основной риск – США и Израиль могут попытаться тотально ослабить Иран, начав ковровые бомбардировки городов, которые повлекут колоссальные человеческие жертвы.

Особенно зловещим выглядит тот факт, что в войне участвует Израиль – страна, де-факто обладающая ядерным оружием (предположительно, 90 боезарядов), однако не подписавшая ни Договора о нераспространении ядерного оружия, ни Договора о запрещении ядерного оружия. Таким образом, отсутствуют международные механизмы, помимо универсальных норм ООН, которые бы ограничивали возможность применения ядерного оружия Израилем. Эта вседозволенность омрачает перспективы Ирана в условиях, когда конфликт расценивается обеими сторонами как экзистенциальный, а Израиль не может добиться своих целей конвенциональными методами. Мировому сообществу сейчас необходимо сосредоточиться не на подсчете экономических потерь от войны, а на предотвращении новой трагедии человечества в XXI веке.