Про ребят, которые отдуваются за нас на ПМЭФ
Причина в том, что люди не любят бедность, болезнь и уродство, а любят богатство, здоровье и красоту. Я не циник, но я и не лицемер — у человека две руки, две ноги и одна голова, поэтому у меня нет иного выхода, кроме как признать, что у человека две руки, две ноги и одна голова. Тот, кто утверждает, что у человека две головы, просто фантазёр.
Если мы хотим вызвать презрение и неприязнь к России, нам надо писать на транспарантах, что Россия — это, цитирую, «бабушка нищая на вокзале, продающая картошку». Если мы хотим, чтобы Россию искренне любили, в том числе и простые парни из Заднеболоцка, и молодые учёные из лучших вузов страны с дефицитными на Западе специальностями, нам надо показывать Россию в стиле Монако: дорогие здания, к которым подъезжают на роскошных лимузинах длинноногие красавицы с идеальной пластикой лица и в открытых платьях.
Сейчас, как вы знаете, в Петербурге проходит ПМЭФ, большой экономический форум. Там заключаются важные экономические сделки, это понятно, и политики тоже говорят всякие эпохальные речи. Однако блогеры и журналисты с наибольшим интересом следят за потребительской стороной форума — обсуждают гостиничные номера по миллиону рублей за ночь, роскошное меню с луковым мармеладом и стайки дорогих эскортниц, вьющиеся вокруг дорогих гостей.
Судя по громкому жалобному вою в коллективных блогах, ПМЭФ проходит правильно. Плащи фарисеев напяливают на себя те самые люди, которые дружно лайкают всякое рисованное непотребство, подают петиции против строительства храмов и находят понятие «духовные скрепы» уморительно смешным. Их боль понятна: они бы сами хотели есть щучью икру, рассказывая фотомодели о деталях удачной сделки по полимерам… да вот только не получается, уровень не тот.
В отличие от океанских яхт и альпийских горных курортов, ПМЭФ создаёт репутацию дорогого и статусного места именно для России. Это часть нашей мягкой силы.
Конечно, для участников ПМЭФ мероприятие не проходит даром. Они тратят деньги и здоровье, участвуя в разнузданных непотребствах. По совести, мы должны испытывать к ним благодарность, так как они наглядным примером успеха-внутри-России делают для нашей пропаганды неизмеримо больше, чем лицемерные морализаторы с лоснящимися от обжорства рылами, выбравшие деструктивный культ бедности своей профессией.
Я знаю, сейчас кто-нибудь притворится, будто меня не понял, и вспомнит про лихие девяностые, когда школьники мечтали стать бандитами, а школьницы — валютными проститутками. Нет, коллеги, дела обстоят с точностью до наоборот. Я категорически не хочу, чтобы лихие девяностые вернулись в Россию, а вот противники ПМЭФ — которые за «мобилизационную экономику» и «пушки вместо масла» — очень даже хотят. Лихие девяностые стали возможны только потому, что экономика СССР развалилась, а на советская пропаганда всухую проиграла американской. Причиной поражения стала принципиальная ошибка номенклатурных туш из чёрных чаек: они полагали, что русских надо кормить мечтами о яблонях на Марсе, а мясо, джинсы, автомобили и прочие буржуазные излишества русским совершенно не нужны.