Пофилософствуем о любви?
Известный русский философ Николай Бердяев еще в начале прошлого века утверждал, что «от пола зависит мироощущение человека. И чувство бытия, его интенсивность и окраска тоже имеют свой корень в поле… Из того, что человек определяется как мужчина или как женщина, ясно, что пол есть стихия, разлитая во всем существе человека… А женщина — носительница половой стихии в этом мире… И ведь женщина вне связи с мужским не была бы вполне человеком…». Как сильно и красиво сказано про женщину — «носительница половой стихии в этом мире». Не правда ли, хороший повод поговорить об этом с такими разными поэтессами Светланой Симовской и Еленой Володько…
И, дамы любезные, что вы-то скажете про это все?
Светлана Симовская:
— Владимир, я с Николаем Бердяевым согласна: мироощущение человека, безусловно, зависит от его пола, и эта принадлежность, как стихия, разлита во всем его существе, с этим не поспоришь. Вполне соглашаюсь и с тем, что женщина — носительница половой стихии в этом мире, потому что только женщина может принять в себя мужское семя, выносить внутри себя и родить нового человека, потому что у каждого мужчины есть мама, потому что каждый мужчина ищет свою женщину.
Что имел в виду философ, говоря о том, что «женщина вне связи с мужским не была бы вполне человеком», затрудняюсь сказать. Надо читать его труды, чтобы понимать, по каким критериям философ определяет «вполне человека» и «не вполне человека».
— Надо читать Бердяева, Светлана, надо. Ты, может быть, не знаешь, что его семь раз номинировали на Нобелевскую премию по литературе… А это многое значит…
Любовь по своей природе трагична…
Светлана Симовская:
— Для меня же ясно совершенно вот что: для гармоничного ощущения себя в полноте всех своих сил, устремлений и желаний, для реализации всех своих потенциальных и реальных возможностей мужчина стремится быть выбранным женщиной, которую он ощущает как свою, а женщина стремится среди мужчин найти, определить и выбрать того, рядом с которым она будет… «вполне человеком» (улыбается), а если серьезно, то женская стихия, как более мягкая и пластичная, легче определяет мужчину, которому она может доверить себя.
Светлана Симовская
Елена Володько:
— Добрый день, Владимир. Для разговора о любви вы себе выбрали очень сложную и категоричную натуру. Но мы попробуем. Любовь для меня — это святыня, Космос, Вселенная. И здесь всё очень сложно. Одно могу сказать — что я счастливый человек хотя бы потому, что в моей жизни ее было много: любила я и любили меня, честно и по-настоящему. Бог миловал, безответной любви я не знала.
Касательно изречений Бердяева скажу, что я скорее существо эфемерное, которое не имеет пола. Отсюда, возможно, и мои стихи и от лица женщины, и от лица мужчины. Я просто пишу жизнь, говорю о любви такой, какая она есть, нисколько не идеализируя ее. В моих стихах есть всё…
— Елена, после твоего гимна любви, всё, что я бы ни сказал, о чем бы я, может быть, ни начал спорить с тобой, будет всего лишь жалким повторением Ивана Тургенева, закончившего один свой рассказ изумительными словами:
«Сию рукопись читал
И содержание Оной не одобрил
Петр Зудотешин».
(Смеюсь.)
Елена Володько:
— Вы всё смеетесь… А поэзия — всегда обратная связь. Владимир, я давно не идеализирую людей. Слишком много раз был бит мой лоб. У меня есть свои крылья, и для полета мне не нужен другой человек. Люблю эту индейскую мудрость: «Не иди позади меня — возможно, я не поведу тебя. Не иди впереди меня — возможно, я не последую за тобой. Иди рядом, и мы будем одним целым».
Я так живу. Иной уже не буду. А стихи мои только для того, чтобы каждый человек понимал, что он самодостаточен и независим от другого. Любовь не болезнь, не зависимость, это прекрасный дар неба человеку, и к нему надо относиться бережно. Принимая, отдавай. Владимир Маяковский очень сильно сказал: «Если ты меня любишь, значит, ты со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах!» Если такого нет, я легко прощаюсь и иду дальше по этой жизни.
Когда любовь — творческий акт…
— Мне иногда кажется, что многие женские стихи — это по существу письма мужчине. Скорее всего — абстрактному, возможно даже идеальному, которому вы изливаете свою женскую душу. Стихи для вас действительно как космос, это каждый раз ваше временное состояние, и во многом, очень похоже, неразделенная любовь какой-то нереальной женщины… Но ведь женщина не менее реальна, чем мужчина… Тогда зачем нужны ваши стихи?
Светлана Симовская:
— Что касается моих стихов о любви, все они абсолютно конкретные, написаны в связи с конкретным мужчиной, конкретными моими событиями, состояниями, отношениями. Как реальная женщина, я пишу о реальности любви, которая, возможно, кому-то кажется космической просто в силу того, что (улыбаюсь) я не называю имен, дат, мест, узнаваемых событий или просто потому, что у читающих мои стихи нет своего, приблизительно похожего на мой опыта проживания любви. Описать в стихах любовную стихию означает передать то, что крайне сложно выразить словами.
И вообще-то, стихи о любви, согласитесь, Владимир, это очень личное, которое (после написания, прочтения, опубликования) становится общеизвестным, а значит, доступным для критики, насмешек, любопытства, суждений, осуждений и т. д. Поэтому — я как-то уже говорила и снова повторюсь — любимой, любящей женщине вообще бы не писать стихов, а просто жить, довольствуясь этим счастьем, знать, понимать и ощущать — я любима и я люблю. Считаю, что этого вполне достаточно, а написание стихов — это лишнее, не необходимое.
Секретная же завитушка, Владимир, состоит в том, что мои стихи нужны только мне и лишь изредка — тому, для кого мое стихотворение отразило его собственную любовь, зацепило, тронуло, откликнулось, всколыхнуло… Для всех остальных мои стихи — непонятный космос, и это — нормально. Мои стихи нужны мне, как художнику нужны его картины, строителю — архитектура, музыканту — написанная им музыка… Если я не могу писать стихи, я их не пишу. А если им надо стать написанными, они меня «не спрашивают» — пишутся, да всё… да и пусть будет так! Я не сопротивляюсь.
Сближая любовь с красотой и истиной…
— Отлично. А ты, Елена, что ответишь мне и, конечно же, Бердяеву?
Елена Володько:
— Зашифрованных посланий к мужчине в моих стихах нет, Владимир, это точно. А вот такое, например, как тебе?
Так запястья мои тонки...
Я прошу, их держи осторожно,
Пока я не привыкла с руки
Счастье крохами черпать — сложно...
И на сердце такая печаль,
Словно небо кручинится штормом,
Береги этот святый Грааль —
Корабли в непогоду тонут...
Я сильнее всех сильных в тебе,
Оберни парусами надежды,
Бригантиной пройду по судьбе,
Не боясь, погружаться в нежность...
Скажите мне, Владимир, разве это не фантастика? А Вы не хотите таких доверительных и бережных отношений? А может, беда в том, что мы утратили все душевные и человеческие качества, очерствели душой? И для нас это сегодня кажется идеализацией, мнимостью автора Елены Володько.
Я предпочитаю разговор по душам. Не пишу, не звоню для того, чтобы выяснить отношения. Считаю, что люди так быстрее друг друга поймут. Честно и искренне, глаза в глаза.
Конкретного мужчины тут нет. Есть сюжеты, в которых мой читатель может узнать себя, свою ситуацию. Возможно, это принесет кому-то долгожданный, пусть порой и мучительный ответ. В моей лирике больше многоточий даже для меня самой. Только читатель в своих комментариях может мне многое объяснить. Мы так устроены. Мы должны научиться разговаривать друг с другом…
Светлана Симовская:
— А можно, Владимир, я еще немного добавлю к сказанному мной… Ведь говоря о стихиях пола, которые определяют мироощущение человека во всей его полноте, можно о многом рассуждать, но если мы говорим о любви между мужчиной и женщиной, то, наверно, надо признать, что любовь — это все-таки не материальная «субстанция». Мнений — тысячи: кто-то говорит, что это — химия, физика, биология; кто-то считает, что это — кратковременная блажь, совсем не обязательная для долгого счастливо-комфортного существования; кто-то говорит, что ее вообще не существует; кто-то, обжегшись, предпочитает страдать в одиночестве… Так или иначе, любовь как таковая занимает центральное место в мироощущении человека, а любовь между мужчиной и женщиной — это симфонии, которые звучали, звучат и будут звучать вечно…
Окончание следует