Подводная атака на президента Эйзенхауэра

С контр-адмиралом Валентином Козловым (1927-2011) мне довелось близко познакомиться в 80-е годы. В ту пору он, начальник Управления международного военного сотрудничества Главного штаба ВМФ СССР, и я, редактор отдела военно-патриотической пропаганды журнала «Военные знания», являлись членами редколлегии этого издания. Но тогда Валентин Степанович, человек крайне немногословный, почти ничего не рассказывал о своей службе в ВМФ ни в прошлом, ни в настоящем. Лишь много лет спустя он поведал о ней в изданной в Санкт-Петербурге книге «Вместе с флотом». В ней, в частности, подробно описан уникальнейший эпизод советско-американского противостояния в период холодной войны.

60 лет назад – 14 декабря 1959 года – советская ПЛ атаковала флагман 6-го флота США с американским президентом на борту. Вспомним эту историю вместе с одним из главных участников.

Летом 1958 года по решению правительства СССР и в соответствии с соглашением, заключенным с руководством Албании, во Влёрский залив Адриатики перешла с Балтики группа из четырех подлодок 613 проекта (в том числе ПЛ С-360, которой командовал капитан 3 ранга Козлов) вместе с плавбазой «Немчинов».

Валентин Степанович, уже контр-адмирал в отставке, рассказывал: «Группа лодок шла в надводном положении, разнородные силы ОВМС НАТО вели постоянный контроль, сопровождая строй и довольно беспардонно маневрируя, создавая намеренно опасные ситуации... Особую неприязнь к нам супостаты... начали проявлять с заходом в Средиземное море. Здесь с воздуха над плавбазой и лодками зависали вертолеты... Авианосные и береговые самолеты низко пролетали, почти в нескольких метрах от мачт, зачастую заходя с разных сторон, имитировали атаки и бомбометания. Фрегаты и миноносцы нагло пересекали кильватерную колонну... Иногда по приказанию флагмана капитана 1 ранга С.Г. Егорова... на плавбазе игралась «Боевая тревога», прокручивались артустановки, в сторону воздушных наглецов выпускались световые ракеты...»

Однако в конце концов почти 20-суточный переход завершился благополучно. А вскоре в порт Влёра прибыли еще восемь советских субмарин. Так в Албании, ставшей ненадолго членом Организации Варшавского договора, началось базирование 40-й отдельной бригады ПЛ под командованием капитана 1 ранга (с 1960-го – контр-адмирала) Сергея Егорова. Почти три года это соединение выполняло задачу наблюдения и контроля над деятельностью 6-го флота США и ВМС НАТО в Средиземноморье.

Кстати, поскольку нахождение подлодок ВМФ СССР во Влёре выдавалось за военно-техническое сотрудничество, на всех ПЛ заменили советские флаги на албанские. С двуглавым орлом, между прочим.

В 1959-м Влёру посетил главком Военно-морского флота адмирал Сергей Горшков и потребовал расширить масштабы плавания, активнее выявлять замыслы и районы действия основных ударных сил ВМС США в Средиземном море, «показывать американцам, что мы сюда прибыли всерьез и надолго». Во исполнение этих указаний и состоялся в конце того же года поход С-360 из Адриатики до Гибралтара и обратно, причем совершенный только в подводном положении.

Слово – Валентину Козлову:

«В полученной очередной информации меня уведомляли о переходе отряда боевых кораблей (ОБК) США во главе с флагманским крейсером «Де Мойн» из Греции в один из европейских портов. Сообщение сразу же заинтриговало. Проведя со штурманом расчеты, определили, что с ОБК вероятна встреча в Тунисском проливе на следующие сутки. И хотя прямого указания о его поиске и слежении за ним не поступало, решил от заманчивой встречи не уклоняться, наоборот – сблизиться и разведать по обстановке. Не часто попадаются американские флагманы. Я не знал еще тогда, какого высокого гостя они везут на борту!

“Мы в середине ордера. Крейсер громыхает почти рядом. Акустики прослушивают посылки гидролокаторов кораблей охранения в активном режиме”

...А задумал я по-боевому: сблизиться по акустическим данным с отрядом, выявить главный объект – флагманский крейсер, условно его атаковать (маневр торпедной атаки) и записать шумовую характеристику («отпечаток»). После расхождения с ОБК, подвсплыть на перископную глубину для положенного в таких случаях донесения на центральный командный пункт.

...Время летело стремительно. Только, кажется, было утро 14 декабря – и уже на часах 12.30. Боевую тревогу объявил заранее, надо, чтобы люди пообвыкли в напряженной обстановке. Подводно-надводная дуэль, в которой пока превосходство за лодкой, приближалась. Акустики не подвели и на этот раз.

– По пеленгу 105 градусов шум винтов группы кораблей!
– Торпедная атака!

Пошли данные в автомат торпедой стрельбы. Все теперь зависит от слаженности действий группы моряков, под моим руководством составляющих командный пункт.

– Боцман, держать глубину 60, курс 100, ход!..

... Поступают первые данные от штурмана и торпедного электрика: «ОБК... курс... скорость!..»

Встречные курсы быстро сокращают дистанцию. 80, 65 кабельтовых. И наконец – акустик: «Крейсер... пеленг... первый корабль охранения, предположительно фрегат... второй...» И так до пяти единиц.

Корабельный ордер выявлен. А что с воздуха? Вряд ли ОБК обходится без воздушного прикрытия. Маневрируя по условной торпедной атаке, удалось занять выгодную позицию относительно главной цели – крейсера. В боевых условиях это было бы близко к успеху.

Вдруг на приборах и планшете изменение пеленгов показало поворот отряда на новый курс. Мы оказались в середине ордера. Крейсер громыхает почти рядом. Ухожу глубже, акустики прослушивают посылки гидролокаторов кораблей охранения в активном режиме. Большая часть задуманного выполнена! Заканчивается запись шумов винтов ОБК. Пеленги пошли быстро на корму и на удаление.

Явных признаков обнаружения лодки не наблюдалось. Азарт подводной охоты спадал, незаметно пролетело больше часа времени. Даю команду на всплытие под перископ. Едва головка его появилась из воды, крутанул перископное око всему горизонту.

Внезапно по левому борту вижу серый корпус стоящего без хода эсминца. Едва успел крикнуть: «Оба полный вперед! Боцман нырять на глубину!..» И сразу же в сторону лодки со стороны корабля посыпался «горох» эхо-посылок. Недооценили мы противника! Вероятно, акустики ОБК засекли неизвестный подводный объект и оставили для выяснения свой корабль. Появление же перископа подтвердило, с кем был гидроакустический контакт».

Александр Уткин